— Капсулу? — переспросил Параскевич. — Её пытались внедрить в тело Воронцова?
— Возможно. Выясняем. Но это ещё не самое плохое господа, — Мустафин явно чем-то озабочен, — с этого момента всё, что вы здесь услышите, должны знать вы и только вы. Больше никто. Кому из группы расскажешь, Прилуцкий, реши сам. Соберёшь подписки и отправишь курьером. Гриф секретности — максимальный.
Он помолчал, словно собираясь с духом, и, выделяя каждое слово, произнёс:
— О Воронцове. Нет. Никакой. Информации. Нигде.
Ян обалдел. Нечто подобное они обсуждали с девчонкой. Присутствующие кроме, может быть, «Иван Иваныча» выглядят такими же обалдевшими.
— Простите, Григорий Алексеевич, — тихо проговорил Параскевич. — Разве такое возможно?
— Выходит, да. О Воронцове нет никакой информации после момента его транслокации в Галицию. Ни в основной волне, ни в бинарах до четвёртого уровня бинаризации включительно, ни, что самое… м-м-м… непонятное, в изохронных базах данных. Нигде.
— Но… — подала голос Любомила, — это же… Но… ведь есть приказ начдива о присвоении некоему прапорщику Воронцову чина подпоручика. Есть приказы о его комиссации, и о принятии на службу в МПС республики… Тогда получается, он должен работать в нашем веке. Но документов об этом тоже нет…
— Всё гораздо хуже, девочка, — вступил в разговор до сих пор молчавший «Иван Иваныч». — То, что вы описали, влияние закона конгруэнтности. Если он вступит в Добровольческую армию, появится приказ о его зачислении в её ряды. Но сейчас этого приказа нет. Ситуация такая, будто Воронцова вообще нет в мироздании. Но он есть. Живёт, дышит, ходит, убивает разных… там. Но и это не самое плохое.
Ян удивлённо вскинул брови. «Интересно, что же может быть страшнее или хуже?». Следующая фраза «Ивана Ивановича» показала, может быть хуже. И гораздо хуже.
— Скорее всего, амеры ошиблись, определяя уровень Агнихотри Воронцова в пятьдесят тысяч агни. По оценкам специалистов института его уровень может составить около семидесяти, семидесяти пяти. Моя оценка — ещё хуже. Около девяноста.
Присутствующие поражённо замолчали. Действительно, хуже некуда.
— Когда Воронцов выйдет на «десятку», он станет полностью неподконтрольным ни нам, ни «Ти-Эс-Эй», ни какой-либо другой службе защиты времени. То, что о нём нет информации, скорее всего, работает неактивный потенциал объекта.
— Простите, господа, — перебил Кольцов, — а если применить положение пункта тридцать четыре тридцать три, два ноля восемьдесят третьего приказа?
— Полагаю, Артём Сергеевич, ликвидация Воронцова даже сейчас, пока он находится в чужом срезе, с большой вероятностью может привести к серьёзной деформации хроноствола, а может даже и всего древа мироздания. Даже изохронные базы могут не сохраниться. И сейчас последствия всех его действий не определены. Я даже не могу дать гарантии, что мы не исчезнем в следующее мгновение.
— А ведь теоретически рассчитанный уровень Бога — сто тысяч, — задумчиво произнесла Милка.
Ян в пол уха слушает доклад Максутова о том, что произошло в его отсутствие. Воронцов вместе с Анастасией Голицыной в ближайшее время должен прибыть в небольшой городок, где сейчас разместился оперативный штаб Хронослужбы. В городке ситуацией рулит небольшой отряд красной гвардии из десяти человек. Больше вооружённых формирований нет, но у населения есть на руках оружие.
«Леким-два» принял видео.
Небольшой снег. По грязной, подмёрзшей дороге худая лошадка везёт телегу. За спиной старика, правящего лошадкой, Воронцов обнимает княжну…
Как лучше довести до коллег новую информацию?
В конце совещания Мустафин приказал ему и Параскевичу остаться. «Иван Иваныч» остался без всякого указания. Директор ещё раз напомнил, что теперь нет ни малейшего представления, что случится дальше. С одной стороны Воронцов очень опасен, с другой — его как бы и нет. Учёные НИИ Хронофизики попытались смоделировать развитие событий. Получилось очень много разных и главное, неопределённых, результатов. Статистических данных не хватает для проверки адекватности моделей. Мустафин приказал вести только наблюдение за Воронцовым, аккуратно вести его к точке предполагаемой транслокации. Все решения Прилуцкий должен принимать на месте. Сам. По возможности докладывать о действиях Кольцову или Параскевичу. Приказ будет. Те в свою очередь уже доложат директору. Курьерская связь — три раза в сутки.
Выходит, теперь за всё отвечает он, капитан Прилуцкий…
— Максимыч, — отвлёк от мыслей Максутов. — Ты вроде бы здесь и вроде бы где-то летаешь. Что случилось? Чего тебя так резко сдёрнули?
Ян собрал всю спецопергруппу. Теперь надо решить, кому сообщить новую информацию.
