Потом мы фотографировались на память с генералом Алябьевым, последний раз поцеловали знамя родной дивизии, штандарт взвода и вскоре поднялись на борт космояхты прямо на плацу. Когда я глядел на обзорный экран в её большой, роскошной гостиной с белым роялем, у меня на глаза невольно навернулись слёзы. Отслужил, слава тебе Господи. Отслужил, возвращаюсь домой. Н-да, с куда большим удовольствием я всё же остался бы служить дальше, но уже на качественно новой основе. Вот тогда бы я точно женился на Лолите Санчес и стал бы Мамашей в её взводе, ведь пять лет учёбы в Академии это пустяки и к тому же ей уже было бы разрешено вступать в брак. Что же, Родине я был теперь нужен в совершенно ином качестве, а Лола всё же была для меня всё-таки больше другом, чем любимой.
Да, космояхта это тебе не десантный звездолёт МДЗ "Орёл", летающий по принципу МППЗ, то есть за счёт мощного пинка под зад, на котором как бы пилот не старался, всё равно с момента старта будет на выходе одно и тоже — один рулит, а всех тошнит. Космояхта "Крылья ночи" бесшумно поднялась на высоту в два километра, облетела военную базу "Юг-4" по кругу и вышла в космос так плавно, что мы почти ничего не почувствовали, хотя стояли в салоне-гостиной, а не сидели в противоперегрузочных креслах, оснащённых гравитационными компенсаторами перегрузок. На ней они, похоже, имели совсем другую конструкцию. Нам такая не помешала бы, но я не думаю, что она в состоянии выдержать все те манёвры, которые мне частенько приходилось закладывать, прорываясь сквозь заграждения из мин-спутников, круживших по орбитам вокруг планет, захваченных или контролируемых тарианцами. Думаю, что там она быстро сдохла бы.
Мы стояли посреди гостиной и смотрели на обзорный экран, а космояхта тем временем быстро, но очень плавно набирала скорость и вот уже звёзды, изображение которых передавалось на экран, стали мигать и расплываться. Прошло ещё секунд десять и экран почернел, мы вошли в гиперпространство. Шумно выдохнув, момент входа в гиперпространство, когда звездолёт попросту исчезает в физическом мире, самый волнующий, мы начали озираться вокруг. Мы поднялись по эскалатору на борт яхты с пустыми руками. Весь наш багаж, а он не отличался очень уж большим количеством контейнеров, находился на ней ещё с вчерашнего вечера и искать его не имело никакого смысла. В нём лежали в основном всякие сувениры, которые нужно разбирать дома, в кругу семьи и тех друзей, которые тебя ещё не забыли.
На нижней палубе нас встретили два фертурийских робота, одетых в мешковатые, серебристые космокомбинезоны, скрывавшие от взглядов наружные механизмы корпуса. На головах у них были надеты форменные тёмно-синие каскетки космолётчиков. В этом не было ничего удивительного, они же искины, а потому ещё в двадцать втором веке быстро смогли поменять профессию. Столкнувшись с тем, что их тоже могут убить, причём сразу по два, три десятка и намного больше, железные ферты или как их называли особенно часто — ферискины, которым до этого вколачивали в голову, что жизнь врага Звёздной империи ничего не стоит, вдруг поняли, что они никакие не исполины, служащие силам добра, и что их так же легко убить, как любого другого смертного. Вот тут-то русские партизаны им и подбросили мысль — парни, сдавайтесь и мы дадим вам возможность переквалифицироваться, иначе вам всем наступят кранты. Честно говоря, я настолько привык к ферискинам, ведь большая их часть служила в военном и гражданском космофлоте, что не делал никакого различия между ними и людьми, и послушался их беспрекословно.
Вообще-то нам было самое время разбежаться по своим каютам. Овальная гостиная, в которую нас привели два железных парня и тут же вышли из неё, пожелав приятного путешествия, была умопомрачительно шикарной. Такие интерьеры я если где и видел, то только в музеях и ещё в кинофильмах про древнюю старину, когда люди ездили на автомобилях. Гобелены на стенах с вышитыми на них дамами, целующимися с парнями в окружении овец, такие картины, кажется, называются пасторалями. Между ними на стенах висели картины с нагими девушками, лежащими в призывных позах на кушетках. Расписной высоченный, сферический потолок, по которому летали почти нагие девушки в полупрозрачных туниках и карапузы с крылышками. Толстый, мягкий ковёр на полу.
Резная мебель, в основном большие диваны и золочёные фигурные подставки для ваз с живыми цветами, явно предполагала, что на них можно развалиться с девушками. Их, кстати, было четыре штуки и на каждом можно было запросто лечь втроём, как минимум. Над ковром возвышалось два подиума, один представлял из себя эстраду, на которой стоял белый с золотом рояль, а второй, овальный, был расположен посередине и я не удивился бы узнав, что это фертурийский обеденный стол-трансформер со стульями, за которым смогло бы запросто сесть пару дюжин народа. Поглазев на все эти чудеса, я позвал:
— Эй, парни, где вы? Вы бы нам план яхты показали что ли.
