– Я, кажется, помню парнишку, который вдруг подхватился и сбежал с горы, надолго сбежал. – Грэнни перестала раскачиваться и подалась вперед. – Я раньше думала, что он просто боится, боится застрять навсегда на этой горе, вдали от всего мира. Тот мальчик убежал, но он вернулся. И этот побег сделал его сильнее. Он сильнее полюбил горы. Думаю, он никогда больше не уедет. А ты как думаешь?
Сэм опустил голову. В этом-то и состояло отличие: ведь он покинул Атланту не из страха, он уехал оттуда духовно окрепшим, с новой целью в жизни. А когда он вернулся в Медвежью Петлю, его встретили с распростертыми объятиями.
– Конечно, она сбежала, – продолжала Грэнни. – Полюбить тебя и остаться на горе – это значит отказаться от всего, с чем она выросла. Разве тебе не понятно, как это испугало бы любого человека? – Ритмичное поскрипывание качалки возобновилось. – А теперь спроси меня, как поживает моя рука.
Лучи холодного зимнего солнца струились сквозь стекла. И все же они согревали деревянный пол, на котором расположились Тина и Бесс Энн. Девочки смеялись и хлопали ладошками, пытаясь поймать крошечные пылинки, плясавшие в солнечном свете. Кейт наблюдала за ними, стоя у прилавка: она пыталась запомнить каждый миг своего последнего дня в Медвежьей Петле.
Этот день стоило запомнить.
Сэм ушел рано утром и вернулся со свежей рыбой, когда она уже завтракала. Он был немногословен, но что-то в нем изменилось. Он снова улыбался той теплой и ласковой улыбкой, которая так пленила ее сердце в первые дни жизни на горе. И он постоянно наблюдал за ней. Когда она доедала овсянку, мыла посуду, складывала журналы у дивана – каждый раз, когда она поднимала голову, оказывалось, что он смотрит на нее.
Потом они отправились в город за ее машиной. Но Сэм поехал окружным путем, чтобы показать ей те места, которые она еще не видела.
– Сразу за тем подъемом раньше была маленькая заброшенная хижина, – сказал он, когда они съехали на одну из многочисленных развилок. – Мы с приятелем часто приходили сюда и ловили рыбу в ручье, теперь он уже высох. Хижина служила нам укрытием – это была наша крепость.
Кейт наконец-то повернулась к Сэму – ей так и не удалось рассмотреть то, чего уже давно не было.
– Вы приходили сюда ловить рыбу, хотя у вас под боком огромное озеро?
Сэм улыбнулся. Глаза его потеплели при воспоминании о том времени.
– Это была наша тайна. Озеро принадлежало всем, а ручей – только нам.
Он продолжал рассказывать о своем детстве, но Кейт, наслаждаясь одним лишь его присутствием, почти не слушала. День был очень солнечный, и в его волосах вспыхивали золотистые искорки. Сэм, похоже, никогда не пользовался темными очками – когда он улыбался, в уголках его глаз появлялись морщинки.
Воспоминания об их единственной ночи любви вновь захлестнули Кейт. Стоило ей закрыть глаза – и она видела, как он нависает над ней в постели, видела его мускулистое тело, поблескивающее в свете свечей.
– …и никто не смеялся, когда мы приносили крошечных рыбок домой, чтобы мама приготовила их на обед. Мы всегда ели рыбу в те вечера. Стыдно признаться, но только через несколько лет до меня дошло, что рыба на моей тарелке была раза в три больше той, что я приносил.
Кейт улыбнулась – она прекрасно себе это представляла.
– Энни рассказала мне, как твоя мама читала тебе летними вечерами у озера. “Уолдена”…
– И Эмерсона, и поэмы Фроста. Много из Марка Твена. – В глазах Сэма вновь появилось уже знакомое ей мечтательное выражение, словно он находился где-то далеко-далеко. – Она была особенная, наша мать…
– Мне очень понравились все, с кем я познакомилась здесь, – сказала Кейт, отводя глаза. – Жаль, что мне не пришлось встретиться с твоей матерью, Сэм.
Воцарилось молчание. Кейт похолодела – неужели она снова сказала лишнее? Но тут Сэм положил руку ей на колено, и Кейт чуть не расплакалась от счастья.
– Жаль, что у тебя никогда не будет такой возможности, Кейт. Она бы полюбила тебя.
Кейт посмотрела в его глаза и почувствовала, что ее неудержимо тянет к нему. Она ощутила его почти неуловимое движение в свою сторону, но он тотчас же выпрямился, нарушив очарование момента. В его глазах была грусть, тронувшая ее до глубины души. Она хотела прикоснуться к нему, но знала что в ее нынешнем эмоциональном состоянии это будет катастрофой. И Кейт тоже выпрямилась, откинувшись на спинку сиденья.
Вскоре они подъехали к больнице. Шагая по коридору, Сэм держал в руке цветы. Остановившись у палаты, он вытащил один цветок из букета и воткнул его за ухо Кейт.
– Этот цвет гармонирует с твоим нарядом. – И подмигнул.
Кейт засмеялась – ну никак не мог оранжевый цветок сочетаться с розовым свитером.
Всю оставшуюся часть дня Кейт не переставала удивляться. Если бы она могла хоть на секунду допустить подобное, она подумала бы, что за ней ухаживают.