– Кажется, Грэнни мне говорила… А потом, когда я спросила Энни, знает ли он язык жестов, она сказала: “Да, конечно”. И вообще, я никогда не слышала, чтобы он говорил, даже когда обращалась к нему непосредственно. Даже в День благодарения. Он ни разу не сказал ни слова, а это очень странно для такого дня.
– Ты, видимо, не совсем верно поняла. Энни, вероятно, говорила о понимании каких-то… знаков природы или о чем-то подобном. Действительно, он редко говорит, потому что не хочет. В конце концов, Леонард не связан никакими условностями. – У двери Сэм снова обернулся: – Он говорит только с теми, кого уважает, с теми, кто, по его мнению, понимает местных жителей.
В следующее мгновение дверь за ним захлопнулась.
На сей раз Кейт сдержалась, промолчала. Какое-то время она ходила взад-вперед по гостиной, что-то гневно бормоча себе под нос.
“Нет, подумать только, какой замечательный парень этот Леонард. Я груба, потому что открываю рот, потому что, пытаясь высказаться, неизбежно попадаю впросак. Но Леонард – ему даже не нужно пытаться: именно он является здешним многоуважаемым мудрецом и провидцем!”
Кейт плюхнулась на диван и раскрыла книгу. Несколько секунд спустя захлопнула ее. Да, она ужасно рассердилась. Совершенно очевидно, что он нисколько ее не уважает.
“Ну почему же, – думала она, – почему любому из местных жителей позволено ошибаться, иметь свои причуды, но только не мне? И почему все это так важно для меня?”
Полная луна поднялась над холмами, ее отражение скользило по водной глади сверкающим диском. Сэм сидел в доке в полном одиночестве – вокруг не было ни души. Хотя небо оставалось безоблачным, ему чудилось, что в воздухе пахнет снегом. Но даже мысли о снежном Рождестве не улучшили его настроения. Он выходил сюда посидеть уже четыре ночи подряд – с тех пор как Кейт поселилась у него.
Сэм устроился на настиле, усевшись на куртку. Подтянув колени к подбородку и обхватив их руками, он размышлял о причинах своего столь мрачного настроения. Но мысли его все время возвращались к Кейт.
Его, казалось, раздирало на части. Сэм понимал, что какая-то часть его души тянется к ней, но он знал и другое: Кейт могла причинить ему такую боль, какую не способен причинить никто другой. Разве он не понял это в ночь пожара, когда увидел ее машину с багажом? Черт, да ведь она уехала! Лишь случайность заставила ее вернуться. По крайней мере, у нее хватило мужества признаться в этом.
Тот первый день с ней в марине тоже был чертовски трудным. Он видел, что его гнев и отчаяние причиняют ей боль. Было очевидно: она так же расстроена, как и он. Только на этот раз он никак не мог успокоить ее, не поставив под удар свои чувства.
А теперь она находилась там, в его доме, находилась двадцать четыре часа в сутки. К счастью, им удавалось не встречаться за завтраком и ленчем, но оба должны были являться на обед к Грэнни. Вместе. Правда, видеться на людях не так тяжело. Да и нельзя сказать, что они были жестоки по отношению друг к другу. Напротив, они были отменно вежливы, возможно, немного более сдержанны, чем прежде.
Но все же это чертовски тяжело – знать, что она уедет, что ждет не дождется отъезда, и при этом видеть ее каждый день. Ведь она все время находилась рядом. Входя в магазин, он заставал ее играющей на полу с детьми Луизы – она смеялась и корчила рожицы, прижимая к груди детей. Или она стояла на стуле, пытаясь дотянуться до какой-то вещи на полке. В такие моменты он почему-то всегда думал о ее фигуре.
Так же тяжело было видеть ее у себя дома. Стоило ему только взглянуть, как она режет хлеб или взбивает подушки на диване, и становилось так… легко на душе, так покойно.
А ночи! Ворочаться без сна на диване, думая о ней, спящей в соседней комнате, о том, что ее тело согревает простыни на его постели… Он не знал, как долго еще сможет выдержать это. Даже иногда сожалел, что ей не удалась улизнуть в тот первый раз. Ведь тогда бы его мучениям пришел конец…
– Ну что, парень?
Сэм повернулся, услышав скрипучий голос Грэнни. Он не заметил, как она подошла.
– У тебя хвост отмерзнет, если будешь сидеть так каждую ночь.
Он поднялся с тяжелым вздохом.
– Хочешь, пойдем к нам?
– Нет, спасибо, – сказал он, обнимая старушку за плечи. И тут его осенило: – Почему бы тебе не прислать Энни пожить у меня, а Кейт переберется к тебе.
Грэнни расхохоталась:
– Извини, сынок, это твоя проблема. Сам ее и решай. А Кейт все равно пробудет здесь недолго. Так ведь?
– Мы наконец-то отбуксировали ее машину. Может, еще неделю здесь проживет.
– Ну значит, у тебя есть еще неделя, чтобы разобраться во всем.
Сэм искоса взглянул на старушку:
– Думаю, твоя расчетливая душа в смертельной опасности. Мы с Кейт живем в грехе.
– Ты не очень-то интересовался моим мнением, когда остался с ней во время грозы.
Сэм убрал руку с ее плеча.
– А откуда тебе известно об этом? – спросил он, приподняв бровь.
– Сэм, дорогуша, ты же знаешь, что мне не спится по ночам. Вот у меня и появилась привычка сидеть ночью у окна – просто смотреть на все, что ты и твой папа, а до этого и его отец, построили. Я не глупа, Сэм.
