— Нет, что ты! — раскатисто смеётся свёкор. — Это банальный интерес. Любопытство. Хочется узнать секрет твоего взлёта из первых уст.
— Всё, как у всех, — пришлось приложить усилия.
Официант приносит кофе и десерт для Ами, после чего незаметно удаляется. Разговор оживляется, но не могу сказать, что он идёт гладко.
Наверное, нелегко, когда ты один против всех. И никто, кроме Амелии, не особо рад тебя видеть.
Тело сковывает. Слова никак не складываются в фразы. Я почему-то готовлюсь нападать или защищаться на случай непредвиденной ситуации, которая выйдет за рамки.
Николай Иванович улыбается, слушая Аслана. Кивает, когда тот рассказывает, с чего начинал после окончания университета, но вскоре отвлекается на внучку и его лицо заметно хмурится.
Дочери не терпится уехать, и я вполне понимаю почему.
Друг Лев уделяет ей максимум времени и делится множеством интересных мыслей, но проблема в том, что так будет не всегда. Какое-то время — да. До тех пор, пока у них с Сабиной не появятся свои дети.
— Всего три пельменя? — цокает языком свёкор. — Ами, Ами, а я думал, ты послушная девочка…
— Она наелась, — быстро говорю, убирая тарелку.
— Чем? Воздухом?
— Пап, — предостерегающе вмешивается Влад. — Не надо.
Напряжение над столом нарастает и потрескивает в воздухе. Я вытираю рот Амелии салфеткой и наливаю ей яблочный сок из графина.
— Балует она дочку, — вздыхает Николай Иванович, постукивая пальцами по дереву и обращаясь к Аслану. — Любит, заботится, воспитывает. Но потакает и балует.
— Это здорово. Не вижу минусов.
— Правда?
— Конечно. Если ребёнка не баловать, откуда он узнает, что в жизни может быть место для счастья без причины?
Аслан допивает кофе и подмигивает Амелии, давая знак собираться. Она быстро прячет в рюкзак подарок и планшет, после чего несётся к вешалке за своей курткой.
Я помогаю дочери одеться, давая наставления, как себя вести. Впрочем, я знаю, что это не обязательно. Чего стоит хотя бы тот случай, когда она не ушла с Асланом из балетной школы. Но мне всё равно нужно занять руки и голову, чтобы не зацикливаться на эмоциях.
Щёки пылают, когда я поднимаю взгляд и прошу Аслана отписываться мне каждый час. Спину покалывает от густой атмосферы ожидания, витающей вокруг. Кажется, меня подгоняют каким-то невидимым таймером.
Дочь машет мне рукой у массивной двери, когда отец галантно пропускает её вперёд. Я отворачиваюсь и тут же врезаюсь в свёкра, который тоже поднялся с места.
— Выйду проветрюсь, — говорит он, хлопая меня по плечу. — Закажи себе вина, Аля. Ты какая-то взвинченная.
Первым делом мне хочется выбежать следом или, как минимум, прилипнуть к высокому панорамному окну, но проблема в том, что мы сидим у стены, и это будет выглядеть дико.
У меня нет сомнений, что свёкор вышел не просто подышать. На многие его вопросы Аслан намеренно не дал чётких ответов. Поэтому, вероятно, вскоре потребуется конкретика.
Влад подаёт мне руку и притягивает к себе. Он обнимает меня и нежно целует в висок, пока я обессиленно устраиваюсь рядом.
Остальная часть вечера проходит как в тумане. Неловко, натянуто. Я практически не разбираю слов — они сливаются в единый гул, из которого невозможно вычленить важное. Муж что-то шепчет мне на ухо, но я не реагирую, а лишь машинально киваю.
Состояние не становится легче, когда возвращается Николай Иванович. Пропахший табаком, молчаливый. Он ни единым мускулом на лице не выдаёт, доволен ли чем-то или наоборот.
Домой мы попадаем через час, обсуждая в дороге Лизу, которая решила отказаться от мяса, намеренно обходя острые углы. Не трогая ни моё прошлое, ни Гончарова-старшего.
Сумбур в голове не только у меня — Влад тоже пытается отвлечься, перескакивая с одной темы на другую. Но его непринуждённость выглядит немного наигранной: за лёгким тоном ощущается желание скрыть раздражение, накопившееся за несколько часов семейного ужина.
— Я в душ, — роняет муж.
— Ладно. Я после тебя.
Когда привычного предложения присоединиться не следует, я, не раздеваясь, падаю в гостиной на диван, разминая уставшие от высоких каблуков ступни. В эту же секунду на телефон приходит сообщение от Аслана.
Я открываю сообщение и вижу на экране фотографию Амелии на занятии по шахматам. Она сидит в профиль напротив мальчика. Здесь не требуется особо заморачиваться с внешним видом, но волосы у дочери собраны в нелепый, кривой хвостик. И его явно делала не я.
«Очень мило», — сразу набираю ответ.
«Можно попросить тебя об одолжении?»
«Смотря о каком».
«Плюс один час к времени. У нас много дел — боюсь, не успеем».
«Только нужно кое-что взамен».
Я отвечаю молниеносно, почти не делая пауз и не обдумывая смысл текста. До сих пор не верится, что у нас с Асланом уже есть огромная переписка со всякой ерундой — начиная от обсуждения детского меню до обмена фотографиями.
Сколько раз я хотела сорваться и написать ему во время беременности — не сосчитать. Последнее наше сообщение было коротким и лаконичным. От него. Он поздравил меня со свадьбой. Написал сухо и отстранённо, но меня выворачивало от боли ещё несколько дней.
«Что ты хочешь?»
