Он отгоняет автомобиль из-под навеса, останавливаясь в полуметре от нас с подругой. Не знаю, чувствуется ли тот нюанс, из-за которого мы задержались, но создаётся ощущение, между нами всё ещё остаётся лёгкий шлейф чего-то интимного и жутко откровенного.
Кажется, будто запах секса выдаёт меня с потрохами, несмотря на спешно использованные духи и салфетки. Это воспринимается на уровне инстинктов — словно ДНК Аслана растворилось в моей крови.
Разговоры с подругой получаются смазанными и скомканными, потому что концентрация на нуле. Не только из-за того, что моя голова каждый день забита важными моментами, Асланом или предстоящим разводом, но и потому, что по мере приближения к дому, где я прожила целых пять с половиной лет, я испытываю довольно смешанные чувства.
Дина сказала, что мне не стоит себя винить. Но как только я переступаю порог и встречаю в гостиной Влада, сидящего на диване с переплетёнными пальцами рук в замок, она накатывает грозовым штормом.
Кое-где до сих пор валяются игрушки Амелии, мои кисти для макияжа и прочая мелочь, напоминающая о всех прожитых годах, которые я без колебаний стёрла с появлением самого главного мужчины в моей жизни.
Я пошла бы за ним всюду. Куда бы ни позвал, как бы ни попросил. Это больше, чем влюблённость — что-то на уровне потребности, когда каждое решение кажется правильным, если оно связано с Асланом.
— Привет. Я думала, ты на работе, — глухо обращаюсь к мужу.
Влад смотрит сквозь меня, и от этого моё моральное состояние даёт сбой. Я хотела бы пожелать ему всего того, что испытываю сама, — того, чего у нас с ним никогда не было.
Если бы я могла хоть как-то уменьшить его боль, я бы непременно это сделала. Но такой вариант предполагает жертвы, а я не готова жертвовать собой. Не тогда, когда я уже выбрала…
— Мы с Лерой пойдём на второй этаж, если ты не против.
— Иди, — отстранённо произносит.
Сборы затягиваются на полтора часа, заставляя меня вспотеть от раздражения и напряжения.
Я вижу из окна Аслана. Он периодически выходит из салона на улицу, нервно расхаживая под домом и не зная, куда деть руки: то прячет их в карманы куртки, то в штаны, то скрещивает на груди. Челюсти сжаты так сильно, что даже на расстоянии я вижу, как на них гуляют желваки.
Чтобы разрядить обстановку, я делаю фото из спальни и отправляю ему с абсолютно тупым и несмешным текстом, что за ним наблюдают. Этого хватает, чтобы Аслан вскинул взгляд, махнул рукой и, наконец, ненадолго сбавил обороты.
Вынося последние сумки на крыльцо и отправляя Леру к машине, я возвращаюсь в дом, где осталось слишком мало моего присутствия.
Молча уходить — это не про меня, даже если оппонент не настроен на диалог. Даже если от его эмоций меня откатывает ударной волной.
— Владь, я оставила ключи на тумбе в прихожей. Они мне больше не нужны. Если я что-то забыла, свяжусь с тобой, ладно? — быстро тараторю. — Мне понадобится неделя. Потом можешь спокойно выбрасывать всё, что захочешь.
В ответ — короткий кивок. За то время, что мы с Лерой возились наверху, он не сдвинулся с места, и от этого в горле неприятно першит.
Я замираю на расстоянии нескольких метров, устало прижимаясь спиной к стене. Влад смотрит в одну точку где-то дальше от меня, тяжело и протяжно выдыхая.
— Я рада, что у тебя теперь есть уникальная система для умного дома. Я… желаю процветания твоему бизнесу и личного счастья. Уверена, вскоре рядом появится девушка, которая сделает для тебя то, чего не смогла я. Ты увидишь разницу. Увидишь — и поймёшь, что всё сложилось к лучшему.
В тишине между нами слышится цокот стрелок часов. Очевидно, никакого взаимодействия не получится, поэтому я запахиваю куртку, вздыхаю и отрываюсь от стены, благодаря которой мне удалось устоять.
Когда я застёгиваю ботинки в прихожей, позади раздаются шаги. Аслан рассказывал, что прощальный разговор с Сабиной тоже был непростым. Она плакала, хотя и уверяла, что предчувствовала такой исход. Влад не проявляет подобных эмоций, а мне хотелось бы, чтобы он их выплеснул — накричал, вспылил, назвал меня неблагодарной предательницей или сукой. Потому что оставаться в этой удушающей атмосфере, где каждое движение кажется натянутым до предела, — просто невыносимо.
— Передай, пожалуйста, Ами, — звучит мне в спину.
Я оборачиваюсь, глядя на подарочный пакет из игрушечного магазина. Сердце сжимается в тиски, потому что для дочери тоже важно понимать: любовь родителей не исчезает, даже если они больше не вместе. Даже если по документам отцом считается только один.
— Хорошо. Спасибо.
— Как она?
Нам всё же удаётся установить зрительный контакт. Влад смотрит прямо, хотя я уверена, ему это нелегко. Как и мне — делиться личным, тем, что хотелось бы оставить за пределами и скрыть от посторонних глаз.
— В порядке. Занимается шахматами, пошла в сад. Амелия… часто спрашивает о тебе.
Влад рвано выпускает из легких воздух, взъерошивая светлые волосы, которые заметно отросли с тех пор, как мы не виделись. Как и щетина на его лице.
— Если ты не против, я бы хотел свозить её в планетарий, как и обещал. До того… до того как вы улетите.
