Я пояснила. И вообще описала ситуацию.
– Еще не хватало мне с чужим ребенком сидеть, – фыркнула моя дочь.
– Прекрасная мысль, – высказал свое мнение зять. – Как раз Наташе будет чем заняться.
Лариса устроила истерику, вероятно, показательную. Наташка заорала.
– Люба, пойдем поужинаем, – предложил зять. – Ты еще не ела, наверное? И ребенка покормишь.
В результате мы втроем спустились вниз. Наташка осталась наверху. Я быстро разобралась с Надиными кастрюлями, разогрела еду. Лариса больше не истерила, ела, что дают, а потом еще и тарелку хлебушком вычищала. В разговор взрослых не встревала. По-моему, еда ее интересовала гораздо больше. Неужели еще не наелась у Юли с Зинаидой Петровной? И вообще, куда смотрела Альбина?!
– Тебе что-нибудь удалось выяснить? – спросила я у зятя.
Он покачал головой.
– Как Иван себя чувствует? Мне сейчас некогда к нему заезжать.
– Идет на поправку. Горло ему прооперировали, но все равно придется ставить аппарат.
– Какой аппарат? – моргнула я.
– Насколько я понял, что-то типа слухового. Но наоборот – чтобы окружающие слышали слова. Мне врач долго объяснял, но я тебе не могу повторить детали. Понял только, что нормально Иван не будет разговаривать никогда, с другой стороны, окружающие будут его понимать. Физически он восстановится полностью. Он уже встает, делает зарядку, то есть бегать, прыгать сможет, как раньше.
– Но удастся ли ему работать инструктором, как раньше?
Зятек пожал плечами.
– Ты можешь ему предложить работу в своей фирме? Или у кого-то из друзей?
– Он сам не пойдет. Думаю, что найдет, чем заняться. В его привычных кругах есть специальности, которые вообще не предполагают открывание рта. Знаешь, Люба, я сейчас думаю: главное – Иван жив и не стал калекой. Вот если бы он ноги или руки лишился, для него это стало бы гораздо большей трагедией, чем лишение возможности нормально разговаривать. Для Ивана тело важнее.
Я кивнула. Зять был прав.
– Англичанин Альбинин не прорезался?
Олег покачал головой.
– А про нас с твоей дочерью что не спрашиваешь? – усмехнулся он.
– Не люблю лезть в чужие дела. Ты это сам знаешь. Без меня разберетесь. Или не разберетесь. Но я всегда приму сторону дочери, и ты это тоже знаешь. Это англичане могут свою дочь полиции сдать, потому что она «поступала неправильно». Увидеть по телевизору – и сдать в полицию, и еще давать интервью журналистам и призывать других родителей поступать точно так же. А я – русская мать, и своего ребенка не сдам и всегда поддержу, пусть даже и считаю, что она не права.
– Ты знаешь, что у твоей дочери есть любовник? – прямо в лоб спросил Олег.
Я внимательно посмотрела на него и решила разобраться по крайней мере с одной проблемой…
– Ну, я бы это так не назвала.
Олег удивленно посмотрел на меня.
– А как?
– Если мужчина пристает к женщине, которой от него не отбиться, это едва ли можно назвать заведением любовника.
– Кто пристает к Наташе?
– Кто тебе сказал про любовника? – ответила вопросом на вопрос я.
– Валерий.
Я только усмехнулась.
В этот момент в кухню ворвалась Наташка, которая, вероятно, слушала нас под дверью, и заорала истошным голосом. Я даже не думала, что она может так орать. Лариса молча подперла щечку ручкой (очень по-взрослому!) и стала внимательно слушать. Возможно, в последнее время ей не хватало привычных скандалов.
И я даже не знала, что моя дочь знает такие слова, которыми она характеризовала Валерия. Олег сидел с открытым ртом. Я налила себе еще чаю. Наоравшись, Наташка развернулась на каблуке (она и дома ходила в тапочках на каблуках, чего я бы не стала делать никогда), вылетела из кухни, где мы втроем ужинали, и со всей силы хлопнула дверью.
– Это что, правда? – посмотрел на меня Олег, который еще не успел прийти в себя.
– Версию Валерия я не знаю и знать не хочу. Я верю своей дочери. Возможно, Валерий тебе завидует, может, это какое-то желание соперничать на подсознательном уровне. Не знаю. Тут, возможно, следует с психологом проконсультироваться. Но я думаю, что он пристает к Наташке, потому что она – твоя жена. Я могу ошибаться. Наташке это не надо.
– Но Валерий сказал…
– А Наташке он сказал, что скажет тебе, будто у нее есть любовник, если она ему откажет. У тебя есть основания считать, что у нее есть любовник?
Олег неопределенно передернул плечами.
– Ты ее заставал в постели с другим?
– Нет.
– Твоя служба безопасности тебе сообщала, что Наташка завела шашни с тем-то и тем-то? Ведь явно Константин Сергеевич держит руку на пульсе.
Олег рассмеялся.
– Кстати, мужчину, по-моему, нельзя назвать импотентом, если у него есть язык и десять пальцев и он умеет ими пользоваться. Ты меня понял, зятек?
Олег смеялся так, что у него на глазах выступили слезы.
– Люба, я в очередной раз убедился, что нужно было жениться на тебе, – сказал он, когда наконец смог говорить.
– Так женитесь, – впервые подала голос Лариса.
Олег моргнул.
У меня зазвонил мобильный. Звонил Волков и предлагал поужинать. Я решила, что в мой большой живот вполне поместится еще один ужин. Все равно же я никогда не похудею, а мне хотелось с кем-то пообщаться для себя. В свое удовольствие!
