Смилодоны, если это и впрямь были они, беспокоились, нервничали. Хвосты нетерпеливыми кнутами бились по бокам. Мисс Финч молчала. Лишь смотрела на своих зверей.
А потом коренастая тетенька замахнулась зонтиком на ближайшего тигра.
– Брысь, животное! Не подходи! – велела она.
Зверь зарычал и присел на задние лапы, словно кошка, готовящаяся к прыжку.
Тетенька побледнела, но не опустила зонтик, который держала перед собой, как меч. Не пустилась бежать во тьму, расплескавшуюся под городом наподобие черного моря, испещренного светом факелов.
Тигр прыгнул и повалил тетку на землю одним ударом большой мягкой лапы. Встал над ее распростертым телом и зарычал так низко, что торжествующий этот рык отдался у меня в животе раскатистой дрожью. Тетка, похоже, лишилась чувств – наверное, оно и к лучшему: если ей повезет, она не почувствует, как острые зубы двумя кинжалами вонзятся в ее престарелую плоть.
Я огляделся в поисках путей к бегству, но второй тигр ходил вокруг веревочного ограждения – мы были как стадо испуганных овец в загоне.
Джонатан вновь и вновь бормотал себе под нос три матерных слова.
– Мы умрем? Мы сейчас умрем? – спросил я и сам не узнал свой голос.
– Похоже на то, – ответила Джейн.
А потом мисс Финч подошла, перегнулась через ограждение, схватила тигра за шкирку и потащила прочь. Зверь сопротивлялся, и мисс Финч ударила его по носу кончиком копья. Тигр испуганно поджал хвост и дал увести себя от упавшей женщины, послушный и тихий.
Крови я не увидел и понадеялся, что тетенька просто в обмороке.
В дальнем конце помещения забрезжил свет. Как будто занималась заря. Влажный туман тропических джунглей вился над гигантскими папоротниками и хостами; где-то вдали стрекотали сверчки, и птицы пели, приветствуя начало нового дня.
И частью сознания – писательской частью, той самой, что замечает причудливую игру света на осколках стекла в луже крови, когда я выбираюсь из разбитого автомобиля после аварии; той самой частью, что наблюдает, не упуская ни единой детали, как разбивается или не разбивается мое сердце, когда у меня в жизни случается подлинная, неподдельная, глубоко личная трагедия, – так вот, этой частью сознания я отметил:
Мисс Финч без смущения почесала левую грудь, повернулась к нам спиной и пошла навстречу рассвету в туманных джунглях, а по бокам шли тигры, бесшумно ступая на мягких лапах.
Где-то скрежетала и верещала птица.
Рассвет померк, растворившись во тьме, туман рассеялся, и женщина с тиграми исчезли.
Сын коренастой тетки помог ей подняться. Она открыла глаза. Вид у нее был потрясенный, но сама она вроде бы не пострадала. И убедившись, что с ней все нормально, – она подняла зонтик, оперлась на него и злобно уставилась на нас исподлобья, – ну да, мы захлопали в ладоши.
Никто не пришел проводить нас дальше: ни дядюшка Фестер, ни вампирская женщина. И мы сами прошли в
Судя по всему, здесь должно было состояться грандиозное финальное шоу. Тут даже было где сесть. Мы уселись на пластиковые стулья и стали ждать, но никто из артистов не вышел, и тогда мы подождали еще, а через некоторое время нам всем стало ясно, что никто и не выйдет.
Люди потянулись в соседнюю комнату. Было слышно, как там открылась дверь, а за ней – шум машин и шелест дождя.
Я посмотрел на Джонатана и Джейн, мы молча поднялись и вышли. В последней комнате стоял одинокий стол без продавца, а на столе были разложены цирковые сувениры: значки, плакаты и диски, а еще стоял открытый сундучок для денег. Желтый свет уличных фонарей лился снаружи, и порывистый ветер нетерпеливо трепал уголки нераспроданных плакатов.
– А мы ее не подождем? – спросил кто-то из нас, и мне бы хотелось, чтобы это был я. Но остальные покачали головами, и мы вышли под дождь, притихший до промозглой серой мороси.
Слегка прогулявшись по мокрым переулкам, мы нашли машину. Я стоял на ветру, ждал, когда мне откроют заднюю дверцу, и вдруг сквозь шелест дождя и шум города я где-то поблизости, кажется, услышал тигра – низкий раскатистый рев, от которого вздрогнул весь мир. Хотя, может, это лишь проехал поезд.
Strange Little Girls.
Новый век
Она такая крутая, такая сосредоточенная, такая спокойная, и однако ее взгляд прикован к горизонту.
Тебе кажется, ты знаешь все, что можно про нее знать, в первый же миг после знакомства, но все, что ты якобы знаешь, – неверно. Страсть течет сквозь нее рекою крови.
Она отвернулась на мгновение, и маска соскользнула, и ты пал. Все твои завтра начинаются здесь.
Мама Бонни
Знаешь, каково это – кого-то любить?
И что самое трудное, самое поганое, хуже, чем «Шоу Джерри Спрингера», – ты не перестаешь его любить. Какой-то его кусочек всегда у тебя в сердце.
