Диана села в машину, крепко схватившись за руль, и на секунду закрыла глаза. Набрав в легкие воздуха, она выдохнула, чувствуя расслабление, и, надавив на газ, поехала в сторону обрыва. Он там. В гневе. Он не хочет больше видеть ее. Его слова вновь и вновь резали ей слух, она все быстрее и быстрее гнала машину и, выехав за город, неслась на скорости в двести двадцать, пытаясь забыть все брошенные им слова. Надо уметь понять человека. Понять и простить. Надо попытаться поговорить с ним. Надо заставить его все рассказать. Так не могло больше продолжаться. Это душило их обоих.
Резко остановив машину возле его «Лексуса», Диана вышла, громко хлопнув дверью. Так же сильно стукнуло ее сердце, когда она увидела стоящего к ней спиной Стефано, смотрящего на закат. Он слегка повернулся на звук. Молча. Он знал, что это она.
При виде его Диане захотелось заплакать, захотелось умолять простить ее. Все еще подбирая фразы, она не могла произнести ни слова. Их столько было в голове, пока она мчалась сюда… И вот она здесь, а их уже нет.
Ступая по мягкой зеленой траве, она остановилась в нескольких шагах от него, не рискуя подходить ближе. Дыхание сводило, ее руки дрожали, и она, не обращая на это внимания, посмотрела вдаль, на оранжевые облака, закрывающие собой уже почти ушедшее за горизонт солнце. Самая красивая картина, которую она когда-либо видела. Самый тихий закат. Самый любимый человек… И тут ее сердце не выдержало – Диана бросилась к нему, обхватив руками грудь, касаясь лбом его спины, закрыв глаза, вдыхая его запах, ощущая его тепло и чувствуя… как его руки крепко сжали ее ладони. И слезы покатились из глаз. Она сильнее обняла его, боясь потерять, боясь, что сейчас он отвергнет ее:
– Я не могу без тебя, – прошептала она ему в спину, – но я не могу быть с тобой, если между нами пропасть, которую ты роешь сам, пытаясь убежать от своего прошлого.
Он резко развернулся, расцепив ее руки, и губами впился в нее, руками касаясь ее лица. Диана вновь ощущала сладость его поцелуя, его силу, его губы, его язык, проникающий в нее…
Он оторвался от нее так же резко, как и поцеловал, но, все еще находясь в той интимной близости, что создал сам, произнес:
– Я солгал. – Он пальцем провел по ее щеке. – Я хочу видеть тебя всегда, я ненавижу свое происхождение еще больше, потому что оно причиняет теперь боль тебе.
– Оно не будет причинять мне боль, если ты поделишься со мной тем, что так тебя терзает.
Стефано вздохнул и закрыл глаза, лбом касаясь ее лба:
– Я накричал на тебя…
– Не в первый раз, мне не привыкать.
– Я испугал тебя.
– Я осознанно пошла на это. Я не испугалась.
– Я люблю тебя.
Диана отстранилась от него, смотря в его глаза и не веря в услышанное. Она сто миллионов раз простила ему все: грубость, жестокость, гнев на нее, потому что любила. Наконец она сможет очистить свою душу перед ним. Как долго она терпела, молчала об этом, как сильно разрывалось ее сердце при виде его!
– И я люблю тебя, – прошептала она, смотря в его бездонные синие глаза, – больше жизни.
Диана лежала на траве, прижавшись к груди Стефано и слушая мягкий баритон, дарящий ей спокойствие и умиротворение.
– Мне выпало несчастье родиться с титулом старинного герцогского рода Висконти. Вместе с ним кроме богатства и известности я унаследовал целую гору того, что меня раздражало: еще задолго до моего появления мои родители знали, кем я стану, куда поеду учиться, какими будут мои интересы, мое хобби. Они даже планировали мою свадьбу. Еще задолго до моего рождения. Диана, ты понимаешь, что такое родиться в семье, где приходится жить так, как того требуют правила? Что тебе есть, как тебе спать, с кем дружить, что читать. Они заставляли меня улыбаться, когда мне не хотелось этого делать. «Твой титул обязывает тебя прятать свои чувства и эмоции! Титул обязывает быть тем, кем тебя хотят видеть люди!» – это слова моего отца, так же говорил ему мой дед, а тому – прадед и так далее. Все местные газеты следят за каждым твоим шагом, ты должен быть идеалом для людей, ведь ты из знатного рода. Семья Висконти уже не правит Ломбардией, как много веков назад, но она все так же близка католической церкви, Папе римскому, как последние правители Милана. Моя семья встречается с другими титулованными особами: в Испании, во Франции, в Германии, их много. И несмотря на то что многие страны уже давно поменяли политический режим, эти семьи не утратили свой статус. Это другой мир.
Он сел, пытаясь собраться с мыслями. Разворошил свою душу воспоминаниями о себе как о человеке, а не убийце. Диана коснулась его плеча, садясь рядом. «Другой мир» – кажется, так он сказал. И кажется, точно так же он говорил о криминальном мире в начале знакомства. Так сколько же миров у него? В каком мире живет Стефано Висконти?
