Хрупкое равновесие полностью

Раджарам рассказал портным, что в свободное время мечтал стать первым, кто сможет преодолеть естественное желание волос не покидать голову. Можно изобрести химическое вещество, которое, будучи распыленным на голове жертвы, уничтожит корни, оставив сами волосы незатронутыми. Или прочитать заклинание, от которого тот, против кого оно направлено, впадет в ступор, а волосы сами спадут с головы Ведь от древних ведических шлок, читаемых садху, могли вспыхнуть дрова или полить дождь.

Изнывая от голода, он пришел к выводу, что в действительности не надо ничего изобретать или применять магическую силу: подойдет и несколько измененная техника карманников. В толпе можно применить их метод быстрого и аккуратного срезания сумок. Только вместо остро наточенной бритвы ему нужны хорошо наточенные ножницы. Одно быстрое движение — и волосы у него.

В то же время серьезно изменились и воззрения Раджарама. Теперь он полагал, что обчистить карманы и срезать без спросу волосы — этически не равноценные поступки. Первое — преступление, при котором жертва лишается денег. А второе — благодеяние, облегчение бремени, уничтожение приюта для вшей, оно сохранит жертве время и силы — не надо будет расчесывать голову, не говоря уже о бессмысленных тратах на шампуни и лосьоны для волос. «Жертва» в данном случае не совсем правильное название. Точнее будет сказать «бенефициария». Только тщеславие мешает людям осознать собственную пользу, и тут им надо помочь. Кроме того, эта утрата временная — волосы отрастут снова.

— Тогда я стал серьезно тренироваться, — сказал Раджарам, поглаживая лысую голову, в то время как портные ерзали на скамье в «Вишраме», молча слушая рассказ сборщика волос. — Я ездил по окраинам, пока не нашел подходящее для практики место в одном безлюдном районе.

Там, вдали от людских глаз он набил газетами мешок, придав ему вид человеческой головы, и подвесил на бечевке к суку. Будучи легким, мешок раскачивался при малейшем прикосновении. К нему он прикрепил большое количество шнурков. И стал учиться срезать их у самой головы, не покачнув при этом мешок. Ради разнообразия Раджарам иногда плел из шнурков косички, делал «хвостики» или распускал каскад локонов.

По мере совершенствования этот процесс все больше приближался к реальной ситуации. Теперь Раджарам держал под косичкой пакет, чтобы отрезанные волосы туда падали вместе с ножницами, а он мгновенно, одним движением закрывал пакет. Он проделывал это упражнение в тесном пространстве, стремясь приучить руки работать в толпе. И только, когда они стали достаточно быстрыми и послушными, Раджарам вернулся в толчею городских улиц и базаров.

— Зачем изводить себя такими безумными тренировками? — спросил Ишвар. — Ну, рухнул твой парикмахерский бизнес, разве обязательно возвращаться к сбору волос — можно ведь заняться чем-то другим. Собирать газеты, коробки от ланча, бутылки?

— Я задавал себе тот же вопрос. И отвечал: да. Возможностей было много. На худой конец я мог стать нищим. Даже это было бы лучше той дороги, на которую я вступил. Теперь это понятно. Но тогда я был как слепой. Чем труднее доставались длинные волосы, тем отчаяннее мне хотелось преуспеть в этом, словно от этого зависела жизнь. И к тому же мой план не казался таким уж безумным.

На практике оказалось, что отработанная система работает отлично. С тряпичным мешочком и ножницами он вливался в толпу, осторожно выбирал жертву (или бенефициария), не нервничая и не жадничая. Если на подходящей голове были две косички, он не стремился отхватить обе — его устраивала и одна. И никогда не поддавался соблазну резать ближе к затылку — лишний дюйм или два могли привести к провалу.

На базаре Раджарам держался подальше от покупательниц, приходящих сюда со служанками, какими бы роскошными ни были у них волосы. Избегал он и женщин с детьми — отпрыски всегда непредсказуемы. Дожидались ножницы женщин одиноких, обычно бедно одетых; поглощенные покупкой овощей для семьи, они торговались, сбивая цены, или придирчиво следили за весами продавца, боясь, что их обвесят.

Они-то и попадали в ловушку. Среди толпящихся покупателей наточенные ножницы Раджарама не привлекали никакого внимания. Он мигом отрезал косичку, та падала в открытый мешочек, и Раджарам исчезал, избавив еще одно человеческое существо от ноши, которая незаметно тянула к земле.

На автобусных остановках Раджарам выбирал женщину, внимание которой было приковано к сумочке, она стискивала ее под мышкой, хотя кожа или пластик обжигали и без того распаренную кожу. Пятна пота симптомами эпидемии расползались по блузке. Раджарам старался затеряться среди других пассажиров — усталых работяг, возвращавшихся домой. На конечной остановке люди толпились на выходе, но озабоченная женщина не торопилась выйти, и ножницы успевали спокойно сделать свое дело.