Хрупкое равновесие полностью

И он заторопился к началу колонны, чтобы успокоить недовольных полицейских. Еле плетущиеся нищие раздражали постовых, на взгляд блюстителей порядка, скорость калек была слишком уж ничтожная. «Пошевеливайтесь!» — то и дело покрикивали они. Их вообще раздражало любое медленное движение — будь то машины, повозки, бродячие собаки или люди. Исключение составляли разве только коровы. Горя желанием поскорее перевести колонну через оживленный перекресток, они махали руками, свистели, кричали и просили, жестикулировали, бросали угрожающие взгляды, хватались за головы и размахивали кулаками. Но все эти отработанные приемы ни к чему не приводили: несуществующие конечности не реагировали — каким бы резким ни был свист или яростным жест.

Носильщики при вокзале, привыкшие быстро передвигаться с тяжелым багажом, тоже с трудом приспосабливались к необычной скорости колонны. Как только слова гимна «Ram naam satya hai!»^[138] начинали звучать тише, носильщики понимали, что вырвались вперед и останавливались, пережидая, когда расстояние сократится.

На полпути к месту кремации, после часа изматывающего шествия, небольшой полицейский отряд в касках, размахивая дубинками, без всякого предупреждения преградил путь колонне. Мужчины, державшие носилки, шарахнулись в сторону, и труп Шанкара скатился вниз. Визжа от ужаса, нищие попадали на землю. Розовые лепестки из полдюжины корзин покрыли мостовую нежным покровом.

— Теперь понимаешь? Вот почему мне не хотелось тебя отпускать, — проговорила тяжело дыша Дина, когда они с Манеком добежали до тротуара. — Неспокойные времена — беда приходит без предупреждения. Что делают эти идиоты полицейские? Почему они бьют нищих?

— Может, опять хватают людей для трудовых лагерей? Как было с Ишваром и Омом?

Затем так же внезапно полицейский отряд прекратил бесчинствовать. Главный полицейский извинился перед Хозяином за нарушение священного таинства.

— Я сам благочестивый человек и уважаю религиозные обряды. Произошла досадная ошибка. Все это по невежеству.

По его словам, до них дошла информация, что в городе проходит с непонятными политическими целями издевательская похоронная церемония, которая, скорее всего, нарушает закон о чрезвычайном положении. Особенное подозрение вызвал тот факт, что в церемонии участвует много нищих.

— Решили, что переодетые политические активисты устроили уличное представление, изобразив членов правительства в виде плутов и мошенников, паразитирующих на обнищании нации. Сами знаете, как это бывает.

— Объяснимая ошибка, — согласился Хозяин, приняв извинение. Его больше обеспокоила беспечность тех, кто готовил носилки — они явно проявили небрежность, привязывая тело Шанкара — слишком уж легко оно скатилось. В то же время он понимал, что вина работников простительна: вряд ли они имели дело с такими сложными останками.

Все еще испытывающий смущение начальник продолжал извиняться:

— Увидев настоящий труп, а не какую-то символическую куклу, мы сразу поняли свою ошибку. Нам очень жаль. — Начальник снял черную с козырьком фуражку. — Разрешите еще раз принести наши извинения.

— Спасибо, — сказал Хозяин, и они обменялись рукопожатием.

— Поверьте, виновные будут наказаны, — обещал начальник, в то время как его подчиненные пытались собрать и положить на носилки то, что упало на дорогу.

Желая загладить вину, он настоял, чтобы до места кремации носилки сопровождал полицейский эскорт. Помимо приведения в порядок положения тела, полицейским было приказано заново наполнить корзины разбросанными по асфальту розовыми лепестками.

— Не беспокойтесь, — заверил он Хозяина. — Теперь мы в полном порядке дойдем до места.

Когда процессия покинула место столкновения с полицией, у тротуара остановился автомобиль, и водитель просигналил.

— О нет, — сказала Дина. — Это мой брат. Наверно, едет домой с работы.

Нусван помахал ей с заднего сиденья и опустил окно.

— Ты участвуешь в погребальной процессии? Не знал, что у тебя есть друзья среди индуистов?

— Есть, — ответила Дина.

— А кого хоронят?

— Нищего.

Нусван расхохотался, потом посерьезнел и вышел из машины.

— Не надо шутить по серьезному поводу. — А сам подумал: «Должно быть, покойник важная персона, раз процессию сопровождает полицейский эскорт. Какая-нибудь шишка из «Оревуар» — управляющий совета директоров или главный менеджер». — Перестань дурачиться. Кто это?

— Говорю тебе — нищий.

Нусван открыл и закрыл рот: открыл — в раздражении, а закрыл — в ужасе, осознав характер процессии. Он понял, что сестра не шутит.

Потом снова открыл рот, но не мог произнести ни слова, и тогда Дина сказала ему:

— Закрой рот, Нусван, а то птичка залетит.

Брат послушно закрыл рот, не в силах поверить в происходящее.

— Ясно, — сказал Нусван. — И все эти нищие — друзья покойного?

Дина кивнула

Ему хотелось задать не менее дюжины вопросов. Почему так хоронят нищего? С полицейским эскортом? Почему они с Манеком пришли на эти похороны? Кто за это платит? Но с этим можно немного обождать.

— Садись, — и Нусван открыл дверцу автомобиля.

— Что ты имеешь в виду говоря «садись»?