Хрупкое равновесие полностью

Ом разыскал на рынке мужчину, который доставил его домой на тележке, и попросил помочь еще раз.

— На этот раз беда с моим дядей. Он не может ходить, его надо отвезти в больницу.

Мужчина разгрузил тележку с луком. Несколько луковиц раздавило при перевозке, и острый запах пропитал воздух. Мужчина утер глаза, взвалил на плечи мешок и отнес лук на склад. Глаза заслезились даже у Ома, хотя он стоял в стороне.

— Ну вот, я готов, — сказал через двадцать минут человек с тележкой. Он очистил тележку от пыли, и они поехали за Ишваром в «Музаффар». Тележку поставили у самого входа и положили на нее портного. Соседи следили из-за занавесок, как расшатанную тележку покатили в сторону больницы.

Мужчина ждал, пока Ом искал приемный покой.

— Таблетки не помогли, — сказал дежурный врач после осмотра. — Слишком сильная инфекция. Ноги придется ампутировать, чтобы остановить гангрену. Только так можно спасти ему жизнь.

На следующее утро Ишвару отрезали почерневшие ноги. «За обрубками надо несколько дней наблюдать, чтобы убедиться в нераспространении инфекции», — сказал врач. В больнице Ишвар провел два месяца. Ом приходил к нему утром и оставался на весь день.

— Нужно послать письмо Дине-бай, — постоянно напоминал Ишвар племяннику. — Объясни ей, что случилось, она ведь волнуется.

— Хорошо, — отвечал Ом, но сесть за письмо не решался. А что писать? Как объяснить, что с ними случилось, на бумаге?

Прошло два месяца, и мужчина с тележкой опять подъехал к больнице и помог отвезти Ишвара в «Музаффар».

— Моя жизнь кончена, — плакал Ишвар. — Просто бросьте меня в реку возле нашей деревни. Не хочу быть тебе обузой.

— Перестань, дядя, — пристыдил его Ом. — Не говори ерунду. Как можешь ты говорить, что жизнь кончена? Вспомни Шанкара! У него даже пальцев не было. А у тебя две руки, ты можешь шить. У Дины-бай есть старая ручная машинка — будешь на ней шить, когда вернемся.

— Ты с ума сошел, мальчишка! Я не могу сидеть, не могу шевелиться, а ты говоришь о шитье!

— Дайте знать, если вам понадобится перевозка, — сказал хозяин тележки и быстро прибавил: — Теперь я буду с вас брать стоимость автобусного билета.

— Мы заплатим, не волнуйся, — успокоил его Ом. — Дяде придется ездить в больницу. А через несколько недель, когда он окрепнет, ты отвезешь нас на вокзал. Мы скоро вернемся в наш город.

Выздоровление шло медленно. Деньги заканчивались. Ишвар плохо ел, а по ночам у него поднимался жар и мучили кошмары. Он часто просыпался в слезах. Ом его утешал, спрашивал, чего бы ему хотелось.

— Помассируй мне ноги — очень болят, — всегда просил дядя.

Однажды вечером их навестил племянник дяди Ашрафа, работавший на складе. Он нашел покупателя на магазин.

— Мне жаль беспокоить вас. Но кто знает, поступит ли еще такое предложение? — Племянник предложил им временное жилье в сарае или в хижине, уверяя, что на складе всегда отыщется место.

— Нет, не стоит, — сказал Ом. — Мы вернемся в город и снова начнем шить.

На этот раз Ишвар согласился с ним. Он чувствовал, что лучше уехать, чем оставаться здесь, где их преследовали одни несчастья. Каждый день приносил унижения — знавшие их люди, особенно соседи, внимательно следили за их поездками в больницу, шептались между собой и отводили глаза, когда видели подъезжавшую тележку.

— Можешь оказать нам последнюю услугу? — спросил Ом племянника Ашрафа. — Попроси плотника у вас на складе соорудить тележку на колесиках для моего дяди.

Племянник сказал, что сделать это будет несложно. Уже на следующий день он доставил тележку портным. Впереди у нее был крюк и веревка — так Ом мог везти дядю.

— Веревка не нужна, — настаивал Ишвар. — Я сам буду катить тележку руками, как Шанкар. Хочу быть самостоятельным.

— Ладно, посмотрим.

Веревку сняли, и Ишвар начал тренироваться в доме. Ему предстояло научиться владеть своим новым телом — сохранять равновесие без опоры ног. Его неуверенность возрастала. Он был слишком слаб, чтобы управлять тележкой. О поездках по улице не могло быть речи.

— Надо потерпеть, — говорил Ом. — Окрепнешь — и у тебя все получится.

— Какое уж тут терпение! — рыдал навзрыд Ишвар. — От терпения мои ноги не вырастут. — В результате, сдавшись, согласился, чтобы веревку вернули на место.

Прошло четыре месяца со дня приезда портных для устройства свадьбы, и вот теперь они снова направлялись на вокзал, чтобы пуститься в обратный путь. По дороге портные заехали попрощаться с дядей Ашрафом и тетей Мумтаз и постояли у их могил.

— Я завидую им, — сказал Ишвар. — Они обрели покой.

— Опять ты говоришь глупости, — упрекнул его Ом, поворачивая тележку, чтобы ехать дальше.

— Можно еще немного побыть здесь?

— Нет, нам пора. — Ом потянул за веревку, и тележка, дернувшись, покатилась по кладбищенской земле. «Какой дядя легкий, — подумал Ом, — совсем, как ребенок, тележка сама едет».

Первое, что увидела Зенобия, когда Дина открыла ей дверь, было лоскутное покрывало, разделявшее веранду пополам.

— Ты что, затеяла стирку? — захихикала подруга. — Или отнимаешь работу у дхоби?