Хрупкое равновесие полностью

— Очень хорошо. Действительно хорошо, миссис Далал. Я привел плохой пример. И вы меня поймали. Очень хорошо. И с юмором у вас отлично. Один из недостатков моей профессии в том, что в ней совсем не задействован юмор. Закон — суровая вещь, тут не до улыбок. Но правосудие — другое дело. Здесь есть место для остроумия, эксцентрики, доброты и заботы.

Мистер Валмик поднял картонку и убрал ее, а кирпич запихнул под лавку, на случай если он еще понадобится. Отряхнув руки от красной пыли, он заявил:

— Сейчас я пойду писать прошение, составленное из слов и страсти.

Эти странные слова заставили Дину внимательно присмотреться к адвокату. Она задала себе вопрос: а правильный ли она сделала выбор?

— Не обращайте на меня внимания, — сказал мистер Валмик. — Это Йейтс. Его стихи созвучны этому позорному чрезвычайному положению. Все распадается, центробежные силы очень сильны, весь мир охвачен анархией и прочими подобными вещами.

— Да, — согласилась Дина. — И все кончается плохо^[147].

— А вот это звучит слишком пессимистично для мистера Йейтса, — сказал адвокат. — Он никогда бы такого не написал. Пожалуйста, приходите послезавтра в мой офис, и я вас со всем ознакомлю.

— В офис? Куда именно?

— Сюда, — рассмеялся он. — Эта сломанная скамья — и есть мой офис. — И нежно погладил ручки, снова положенные в пластиковый контейнер. — Миссис Далал, благодарю, что выслушали меня. Немногие в наши дни способны на это. Последний раз меня год назад выслушал студент университета, когда мы оба совершали долгую поездку на поезде. Еще раз благодарю.

— Не за что, мистер Валмик.

После его ухода новая группа мальчишек занялась охотой за редкими плодами манго. Было смешно смотреть, как они стараются. Дина посидела на лавке еще несколько минут и пошла домой.

Констебль, сержант полиции и еще двое мужчин вели спор по поводу висячего замка на входной двери. Дина часто проигрывала в воображении эту сцену, и потому шока не испытала. Одна часть жизни заканчивалась, другая начиналась. «Подошло время последней главы, — подумала она. — Новый клочок в лоскутном одеяле».

Дина узнала двух мужчин — бандитов из охраны домовладельца. Теперь после встречи с Хозяином Нищих кисти их рук выглядели иначе — страшно изуродованные, деформированные пальцы разной длины, как на детском рисунке. Человек умер, а дела его живут.

— Что происходит? Что вам здесь надо? — спросила она, словно ничего не понимая.

— Я сержант Кезар, мадам, — ответил полицейский, вытаскивая большие пальцы из-под ремня, куда он засунул их для пущей важности, разговаривая с бандитами. — Простите за беспокойство. У меня приказ на ваше выселение.

— Вы не имеете права. Я только что разговаривала со своим адвокатом, он готовит прошение о судебном запрете.

Лысый бандит осклабился.

— Прости, сестра, но мы тебя опередили.

— Что значит опередили? — Она повернулась к сержанту. — Здесь не скачки. Я имею право обратиться в суд.

Сержант печально покачал головой. В силу своей профессии он давно имел дело с бандитами и не мог дождаться того дня, когда их можно будет упрятать за решетку.

— Откровенно говоря, мадам, я ничем не могу вам помочь. Иногда закон работает по принципу «гонки в мешках». Выселение неизбежно. Прошение подадите позже.

— Но это все равно что биться головой о стену.

Бандиты согласно кивнули — с некоторым даже сочувствием.

— Обращаться в суд бессмысленно. Споры, отсрочки, свидетельские показания, доказательства. Уйму времени займет. Все эти глупости не проходят при чрезвычайном положении. — Пока один бандит это говорил, его товарищ гремел замком, напоминая, что надо делать дело.

— Пожалуйста, мадам, откройте дверь, — попросил сержант Кезар.

— А если я откажусь?

— Тогда мне придется сломать замок, — грустно сказал он.

— И что будет, когда я ее открою?

— Квартиру освободят от всего лишнего.

— Что?

— От всего лишнего, — проговорил сержант громче. — Ваша квартира должна быть пустой.

— Все выбросят на улицу? Но почему? Почему они ведут себя как звери? Дайте мне хотя бы день или два на сборы.

— Это решает домовладелец.

— Время истекло, — сказал лысый бандит. — Как представители домовладельца мы не можем задерживать процесс.

Сержант Кезар повернулся к Дине.

— Не беспокойтесь, мадам. С вашей мебелью ничего не случится. Я прослежу, чтобы с ней обращались аккуратно. Констебль ее посторожит. Если хотите, я пришлю вам грузовик.

Дина порылась в сумочке, вытащила ключ и отперла дверь. Бандиты так и норовили первыми шмыгнуть в квартиру, словно боялись, что дверь может снова захлопнуться перед их носом, но рука сержанта преградила путь. Он задержал бандитов, словно постовой на переходе.

— Только после вас, мадам, — и сержант вежливо наклонился, пропуская Дину вперед.

Первое, на что бандиты обратили внимание, были картонные коробки с вещами портных в углу веранды. Их они решили вынести первыми.

— Это не мои коробки. Мне они не нужны, — вырвалось со злобой у Дины. Ее ярость была направлена против отсутствующих — ее бросили, это из-за них она одна терпит унижения.

— Не ваши? Тогда мы заберем их себе.