Хрупкое равновесие полностью

— Мне нужен портной Нараян, — сказал мужчина, робко сжимая в руках какое-то тряпье.

— Что? — Его дерзость ошеломила Рупу. — Не хочу даже слушать такое бесстыдство. Вот сейчас ошпарю твою вонючую кожу кипятком! Мой сын не шьет для таких, как ты!

— Мама! Что ты делаешь? — Нараян с криком выбежал из хижины, но мужчина уже пустился наутек. — Подожди! — пытался остановить его Нараян, но тот, опасаясь худшей кары, бежал все быстрее.

— Вернись, друг, все хорошо!

— В другой раз, — крикнул перепуганный мужчина. — Может, завтра.

— Хорошо. Я буду тебя ждать, — прокричал в ответ Нараян. — Обязательно приходи. — Недовольно покачивая головой, он вернулся в хижину, не глядя на мать, которая сердито провожала его взглядом.

— Не надо качать головой. Я ни в чем не виновата, — возмущенно проговорила она. — И зачем ты пригласил его на завтра? Нам не к лицу вожжаться с людьми из такой низкой касты. Как можешь ты снимать мерки с человека, который чистит уборные?

Нараян промолчал. Через несколько минут он вышел на улицу, где мать избывала свою ярость, яростно мешая воду в котле.

— Мне кажется, мама, ты не права, — сказал Нараян таким тихим голосом, что его почти заглушил треск костра. — Думаю, я должен шить для всех, кто ко мне приходит — будь то брахман или бхунгхи.

— Вот как? Подождем, когда вернется твой отец. Интересно, что он об этом скажет? Брахман — да! Бхунгхи — нет!

Вечером Рупа рассказала Дукхи о завиральных идеях Нараяна, и тот сказал, повернувшись к сыну: «Думаю, мать права».

Нараян снял руку с махового колеса и закрепил его.

— Скажи, зачем ты послал меня учиться?

— Глупый вопрос. Чтоб тебе лучше жилось, зачем еще?

— Вот-вот. Потому что высшие касты обращаются с нами ужасно. А теперь ты ведешь себя так же. Если ты и дальше собираешься жить по их правилам, я вернусь в город. Для меня такая жизнь невозможна.

Рупу потряс этот ультиматум и ужаснула реакция Дукхи, сказавшего: «А ведь он прав».

— Отец Ишвара, думай, что говоришь. Сначала я у тебя права, потом он прав! Болтаешься из стороны в сторону, как горшок без дна. Вот что значит посылать детей в город! Они забывают деревенские порядки! А от этого только неприятности! — Кипя от негодования, Рупа вышла из хижины, созывая на совет подружек — пусть Амба, Пьяри, Падма и Савитри узнают, что за безумные вещи творятся в ее несчастном семействе.

— Бедная Рупа! — сказала Савитри. — Она так взволнована, что ее всю трясет.

— Что взять с детей! — воскликнула Пьяри, вздымая руки. — Они не считаются с материнскими чувствами.

— Ничего не поделаешь, — сказала Амба. — Мы кормим их в детстве грудным молоком, но здравым смыслом накормить не можем.

— Терпи! — посоветовала Падма. — Все будет хорошо.

От сочувствия подруг Рупе стало легче. Страх потерять сына во второй раз заставил ее быть осмотрительнее. Она простила Нараяну его безумные идеи и согласилась закрыть на них глаза при одном условии: хозяйка в хижине — она, и с некоторыми клиентами переговоры должны вестись вне дома.

Спустя два года Нараян смог построить собственную хижину рядом с родительской. Рупа плакала, когда сын переезжал в новый дом.

— Он снова и снова разрывает мое материнское сердце, — стенала она. — Как смогу я присматривать за ним и его работой? Зачем нам расставаться?

— Но, мама, нас будут разделять всего тридцать футов, — говорил Нараян. — Ты сможешь приходить в любое время и точить мои карандаши.

— Точить карандаши, говорит он! Как будто я больше ничего не делаю!

Однако со временем Рупа привыкла к новому положению вещей и даже стала гордиться, называя хижину сына мастерской. Нараян купил большой рабочий стол, стойку для одежды, новую ножную машину, которая делала не только прямые стежки, но и зигзаги.

Для последней покупки потребовался совет дяди Ашрафа. Со времени отъезда Нараяна городок вырос, и ателье «Музаффар» процветало. Ишвар снимал комнату неподалеку. Ашраф перевел его из ассистентов в партнеры. Братья договорились, что теперь отец может не работать: они сумеют обеспечить родителей.

— Вы замечательные сыновья, — растрогался Дукхи, когда Нараян рассказал ему об их решении. — Божье благословение.

Рупа достала рубашку и чоли, много лет назад сшитые сыновьями и теперь уже выцветшие.

— Помнишь?

— Я и не знал, что вы их сохранили.

— Ты и Ишвар были совсем маленькими, когда подарили нам эту одежду, — сказала Рупа и расплакалась. — И уже тогда сердце говорило мне, что в конце концов все будет хорошо. — Она объявила добрую весть подругам, те обнимали ее и дразнили, говоря, что скоро она станет богачкой и перестанет с ними якшаться.

— Но от одной вещи не уйти, — сказала Падма. — Пришло время их женить.

— Нужно искать подходящих невесток, — добавила Савитри.

— Не откладывай в долгий ящик, — посоветовала Пьяри.

— Не волнуйся. Поможем, чем можем, — сказала Амба.