– Отец, в моей каюте найдется для тебя место. Я знаю, что ты уступил свое хранителю времени Ао Топангу.
– Нет, сын. Я здесь родился и здесь буду умирать вместе с планетой. Нужно еще замуровать хранилище знаний. Кто знает, может, кто-нибудь выживет и на нашей Ауэне. Если ты рассчитываешь взять еще одного человека, возьми на мое место Ин Куану. Это дочь нового хранителя времени. Она умная девочка. Женщины редко интересуются наукой, а она прекрасно знает математику. Может, это тебе пригодится.
– Хорошо, отец. Твоя воля будет исполнена, но имей в виду, что место в моей каюте в следующий прилет будет свободно.
Ат Харанг улыбнулся.
– Я подумаю, кого можно будет пристроить на это место.
Через пять ун корабль стартовал. Занятый расчетом орбиты, Ум Куанг появился в каюте только к исходу следующих суток. В кресле сидела юная хрупкая девушка с большими темными глазами. Она поднялась и грациозно склонила голову.
– Привет тебе, Великий!
– Ого! – рассмеялся Куанг. – Вот это прием! Почестей больше, чем Высшему Совету.
– Разве ты не Главный Советник?
– Главный, но они не очень меня слушают.
– Это потому, что ты обманул их.
– Пришлось, – нахмурился Куанг. – Иначе они не позволили бы вывезти лучших людей Аринды. И места достались бы старцам, которые в новой жизни мало к чему приспособлены. А уж поверь, они лучше, чем кто-либо другой, знали, что грозит Ауэне.
– Ты жесток.
Вся накопленная за это трудное время ярость выплеснулась наружу, и Куанг вне себя затопал ногами.
– Убью! Придушу! Что ты понимаешь в этой жизни!
Он схватил ее за плечи, готовый сломать, уничтожить это хрупкое, маленькое тело, но заглянул в огромные испуганные глаза и вдруг затих.
– Прости, Ин Куана. Похоже, я сошел с ума.
Куанг бросился на ложе и почувствовал крайнюю усталость и опустошенность. Так он пролежал неподвижно не менее десяти инаун. Девушка подошла к нему и начала ласково гладить его по волосам.
– Прости, Великий. Я глупа. Разве можно упрекать человека, падающего от усталости. Может, ты поешь что-нибудь?
– Да, Ин Куана. И налей мне что-нибудь из ларца. Я бы съел сейчас свежеподжаренного мяса. Но, увы!..
– Свежеподжаренного нет. А вот эти кусочки я жарила вчера, на дорогу.
С этими словами она достала пакет. Найдя подходящую посуду, она выложила мясо, рядом поклала лепешки.
– Ешь, Великий. Это все я готовила своими руками. Папа говорит, что мне всегда удается приготовить вкуснее, чем самым искусным поварам, но, конечно, он говорит так потому, что он мой отец.
Куанг поднялся с ложа, тряхнул головой и потянулся за чашей…
– Садись и ты, Ин Куана. Поужинаем вместе.
Она присела, глотнула из его чаши напиток и засмеялась.
– Первый раз пробую напиток мужчин!
– И как?
– Вкусно.
– Ты удачно попала на сайту. Она настояна на ароматных травах и очень подходит к жареному мясу.
Ужин окончательно снял с Куанга всю напряженность Последних дней, и он с благодарностью посмотрел на маленькую девушку, обладающую каким-то гипнотическим воздействием на него…
– Сколько же тебе лет, Ин Куана?
– Двадцать пять.
– По тебе не скажешь. В твоем возрасте уже имеют детей, а ты совсем девочка.
Она покраснела.
– Это большой недостаток?
Куанг засмеялся.
– Нет. Тебе это очень идет, как все, что ты делаешь.
– А у тебя очень усталый вид. И тебе надо немедленно лечь и хорошенько выспаться.
– Да, – сказал Куанг. – Я действительно переутомился. Давай будем спать.
Он трансформировал ее кресло в кровать, достал из настенного шкафа постель и мягкое одеяло. Передав все это Ин Куане, он погасил свет и, раздевшись, улегся на свое широкое ложе. Он был уверен, что уснет, едва коснется постели, но миновали ауна за ауной, а сон не шел. В переутомленном и перегруженном впечатлениями сознании всплывали страшные воспоминания… Он ворочался, пытаясь отогнать их, но с каждой инауной они становились ярче, зримее… Он в исступлении заскрипел зубами.
– Тебе нехорошо, Великий?
– Спи, Ин Куана.
– Нет, тебе очень нехорошо. Я же чувствую. Хочешь, я лягу рядом с тобой?
– Не говори глупостей!
Но она не послушала его. Скинула с себя ночную одежду и легла рядом, прижимаясь обнаженным телом.
– Глупая ты, глупая, – сказал он, обнимая ее маленькие плечи. – Ведь я мужчина.
– Ну и что? Лишь бы тебе было хорошо.
