Я нахмурился, гадая, к чему она клонит.
— Хорошо. — мой тон был резким.
Затем мой взгляд остановился на ней. Серафина вошла в помещение вместе с Сэмюэлем, держась за руки. Она была одета в элегантное свободное платье. Мой взгляд задержался на ее животе, в поисках выпуклости, который ее выбор одежды сумел скрыть. Скоро это станет невозможным, и все узнают, что Римо Фальконе умудрился унизить меня и Наряд другим способом. Это будет скандал века.
Ожидающие любопытные взгляды всех вокруг меня только усилились.
Серафина посмотрела в мою сторону, и наши взгляды встретились. Она вежливо улыбнулась, затем отвела взгляд, продолжая смотреть так же, как делала это всю свою жизнь. Как часто бывало в последние недели, во мне закипал гнев. Было бы неразумно обвинять Серафину в этом всем. Она жертва. Она страдала за все наши грехи и будет страдать и впредь.
Через мгновение я понял, что София наблюдает за мной. Я одарил ее еще одной быстрой улыбкой, затем повернулся к Эмме.
— Я захвачу выпивку и что-нибудь поесть. У тебя теперь есть компания?
Последнее предложение было адресовано Софии и Анне. Обе девушки кивнули. Не сказав больше ни слова, я отправился на поиски бара. После глотка виски я почувствовал себя более непринужденно. И все же продолжал обыскивать помещение в поисках Серафины. Мой мозг просто не мог позволить этому отдохнуть. Разочарованный собой, я отправился на поиски Пьетро или Сэмюэля. Беглый взгляд подсказал мне, что Эмма все еще разговаривает с Анной и Софией.
Когда я наконец нашел Пьетро, он стоял на террасе в зимнем холоде и разговаривал с Данте.
— Не помешал? — спросил я присоединяясь к ним.
— Нет, присоединяйся к нам, — сказал Данте.
Беспокойство последних нескольких месяцев, отразившееся в каждой черточке моего лица, отразилось и на его лице.
— Когда ты собираешься сделать это достоянием общественности? — мне не нужно было уточнять, что я имею в виду.
Пьетро и Данте обменялись взглядами, затем Пьетро вздохнул. Он сделал еще один глоток из своего стакана.
— Мы постараемся держать это в секрете как можно дольше. Но сомневаюсь, что мы сможем скрыть это больше, чем на два месяца. Люди станут подозрительными, если Серафина станет держаться подальше от светских мероприятий.
— Почему она не сделала аборт? Она узнала об этом слишком поздно?
— Она не захотела делать аборт, — ответил Пьетро.
Его голос ясно давал понять, что его выбор был бы другим, если бы это зависело от него.
— Но она собирается отдать ребёнка на воспитание кому-то другому?
Данте покачал головой, а Пьетро допил свой стакан и закурил сигарету. На мгновение мне захотелось попросить у него сигарету. Мне хотелось напиться и накуриться, пока я не забуду все вокруг. Но ни то, ни другое не вариант. Мне необходимо оставаться достаточно трезвым, чтобы вернуть Эмму в отель, а ей не нравилось, когда я курил, потому что это убило нашего дедушку и скоро убьет отца.
— Она планирует растить ребенка Фальконе?
Я не получил ответа. Я не мог понять, как Серафина вообще могла думать о воспитании его ребенка. То, что она не желала аборта, было чем-то, что я мог понять. Но на самом деле смотреть, как растет ребенок Римо после того, что он сделал? Это безумие. Женщины становились сентиментальными в период беременности. Может быть, позже она передумает.
Для меня это не должно иметь никакого значения. Серафина больше не была моим делом. И все же казалось, что все, что с ней случилось, все равно свалится на меня.
Это гордая мысль, но я не мог отказаться от нее.
Я была так взволнована, когда услышала, что Данило приедет на Рождественскую вечеринку дяди Данте. Когда он не появился на дне рождении отца, я была разочарована. Я хотела вновь увидеть его, теперь, когда он стал моим. Мало кто знал о нашей помолвке — которая даже не была официальной. Эта мероприятие состоится только тогда, когда я стану старше.
Мое волнение исчезло, встретив Данило на вечеринке. Мне потребовалось больше времени, чем когда-либо прежде для подготовки. Я выбрала новое элегантное платье и даже слегка накрасилась прокравшись в комнату Фины. Несмотря на все мои усилия, Данило почти не смотрел на меня. Словно я была воздухом. Выражение его лица было пассивным. Единственная вспышка страсти вспыхнула, когда он заметил Серафину в другом конце помещения. После этого я стала для него невидимкой. Анна подтолкнула меня локтем, когда он ушел.
— Эй, не делай такое лицо, — прошептала она и снова повернулась к Эмме.
Я заставила себя отвести взгляд от Данило и улыбнулась Эмме.
— Ты голодна? — спросила я. — Я еще не смотрела, что в буфете. Может, мы сможем сделать это вместе.
Она кивнула и застенчиво улыбнулась.
Анна усмехнулась.
— Наконец-то. Умираю с голоду.
Анна шла впереди, раздвигая толпу, чтобы Эмма могла проехать мимо них. Было очевидно, что Эмма смущена таким вниманием, поэтому я осталась рядом с ней и отвлекала болтовней.
— Я рада, что ты собираешься выйти замуж за моего брата, — сказала она чуть позже, когда мы стояли в углу комнаты и ели.
Это меня удивило.
— Ты рада? — я съежилась от того, как нетерпеливо прозвучал мой голос.
