История Вечерокрыла заняла большую часть ночи. Килэй едва дышала, пока он рассказывал о жизни Каэла у великанов, о его борьбе с магами, о плане побега. Звучало так, словно он использовал весь ум своей чудесной головы, и, пока Вечерокрыл говорил о нем, ее грудь раздувалась от гордости… хотя она знала, что не стоило так делать.
Каэл не был ее. И он ясно дал понять, что не хочет этого. Она зажмурилась от боли из-за того воспоминания.
«Гордись за него, как за друга, — думала она. — Будет только больнее, если он станет тебе никем».
Хотя он говорил часами, история Вечерокрыла закончилась слишком быстро. Солнце приближалось к горизонту, и звезды начали скрываться из виду.
— Ты знал Кровоклыка? — сказала Килэй, глядя, как яснеет небо. Она хотела бы задержать солнце.
Вечерокрыл кивнул.
— Он был хорошим другом в стае, научил меня всему.
— Раз Кровоклык был в моей и твоей стае… — Килэй улыбнулась. — Видимо, ты мне как братик.
Он обхватил колени и подтянул их к подбородку, словно так не давал улыбке стать слишком широкой.
— Мне это нравится. Я скучаю по семье.
— Тогда решено.
Они минуту смотрели на рассвет. Они не хотели, чтобы ночь кончалась, но она их не слушалась. Вечерокрыл встал на ноги.
— Мне пора, я нужен Каэлу, чтобы следить за небом.
— Ты можешь рассказать мне что-нибудь еще?
Сердце Килэй сжалось, когда он покачал головой. Еще один вопрос давил на нее. Он был таким тяжелым, что она с трудом встала на ноги.
— Зачем ты искал меня? Тебя прислал… Каэл?
Вечерокрыл снова покачал головой, и она тут же ощутила себя глупо. Не стоило спрашивать. Это разочарование было ее виной. Когда она поймет это?
— Я прилетел, потому что… — он почесал перья, торчащие на шее, его пальцы двигались быстро. — Каэл — хороший человек, — сказал он, посмотрев на Килэй. — Он отличается от остальных. Я хотел убедиться, что ты ему не навредишь.
Килэй нахмурилась.
— Я бы никогда не навредила ему. Я лучше умру, чем причиню ему боль.
Вечерокрыл кивнул.
— Я тебе верю, — тихо сказал он. И указал на горизонт. — Я верю тебе больше, чем верю в рассвет.
И он улетел, пообещав вернуться, если она будет нужна друзьям… или если Каэл будет в беде.
Глава 27
Монстр мелководья
Почему-то от визита Вечерокрыла Килэй стало еще тревожнее.
Она хотела в путь. Голова Джейка заживала недостаточно быстро, и она боялась, что останется с мотами навеки, ожидая, пока его швы растворятся. Она знала, что ведет себя смешно, но от этого время не шло быстрее.
И не помогло то, что она узнала, что все здесь подчинялось строгому своду правил. Они касались и того, где Килэй могла быть, когда она могла там быть, и с кем. Каждый раз, заворачивая за угол, она сталкивалась со злыми стражами. Они скрещивали копья и кричали, чтобы она не нарушала правила.
И Килэй это надоело, она поклялась, что разобьет голову того, кто накричит на нее следующим. После этого стражи стали обходить ее, но Надин приструнила ее. И она вздохнула и принялась за свои дела.
В дни купания Килэй шла с Надин по длинной лестнице к купальням. Она должна была идти на две ступеньки впереди нее, чтобы Надин, если упадет, приземлилась на Килэй, а не на каменные ступеньки.
Ей казалось, что моты часто использовали рабов для мягкого приземления, раз это было записано в их правилах.
Лестница вела в подземную часть города мотов. Там был большой круглый зал. Каменный пол был прохладным под босыми ногами Килэй. Она отошла в сторону, пропуская Надин вперед.
Воздух был влажным, пахло землей. Килэй вдыхала, пока они шли, слушая, как ее дыхание отражается тихим эхом. Они миновали арку, которая, как сказала Надин, вела в комнаты Главы. У арки стояла компания солдат-мужчин.
Они кивнули Надин. Килэй ощутила, как взгляд солдат скользнул по ее телу, а потом они отвернулись к стене.
— Думаю, ты их смущаешь, — шепнула ей Надин. — Они слышали о темной душе а’калла и жажде красной плоти. Твоя красота удивляет их.
Килэй представляла, как они терялись при виде нее. Наверное, если бы она прошла мимо них с ногой козы в зубах, они бы думали о ее темной душе, а не о ее теле.
Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться от мысли.
Вторую арку охраняла пара женщин. Когда они увидели Килэй, одна ушла в проем, а потом вернулась и скрестила копье с другой стражницей.
— Ты войдешь, когда все остальные уйдут, — ее взгляд был каменным, она добавила. — Они не хотят быть в одной комнате с а’калла.
Какие бы женщины не охраняли дверь, они говорили одно и то же. Килэй казалось, что им нравится стыдить Надин, а не просто сообщать это.
Женщины постоянно выходили из купален. Многие даже не смотрели на Килэй, хотя некоторые презрительно поглядывали на нее. Многие девушки собирали волосы в свободные хвосты, которые через промежутки сковывали серебряные кольца. Но большая часть была с короткими волосами, чуть ниже ушей. У редких были волосы средней длины, как у Надин.
Килэй это удивляло. Но она решила не спрашивать. Длина волос Надин могла быть меткой позора, и она не хотела расстраивать девушку.
С несколькими женщинами ходили рабыни, Килэй узнавала их по белым платьям.
