Между тем Маленков, который полностью поддерживал инициативы Берии, видимо осознавал, что его инертность может привести к утрате им руководящего положения. Подозрения Маленкова в отношении Берии усиливались. Излагая взгляды своего отца, А.Г.Маленков утверждал, что в начале лета 1953 года Л.П.Берия стал готовить "дворцовый переворот. Но как его осуществить, если армия, во главе которой, по существу, стоял теперь Г.К.Жуков, наверняка выступит на стороне отца? Осталась единственная возможность: использовать ненависть к отцу со стороны… Молотова, Кагановича, Ворошилова,… и, опираясь на поддержку Хрущева и Булганина, добиться на заседании Президиума осуждения Маленкова и здесь же силами военных, лично преданных Булганину и Хрущеву, арестовать его с Первухиным, Сабуровым...." Действительно ли это было так, сказать трудно, так как в последующем никаких убедительных обвинений о подготовке Берией переворота ему не было предъявлено. Возможно, что Маленков получил какую-то информацию (возможно, ложную или преувеличенную), от работников МВД, уволенных Берией, и эти сведения позволяли ему верить в существование заговора против него.
А.Г.Маленков утверждал, что, по мере подготовки своего выступления против его отца, Берия принуждал "активизироваться Хрущева и Булганина, полагая, что уже на них-то можно положиться. Но здесь произошла осечка. Отец рассказывал, что за неделю до ареста Берии Хрущев и Булганин пришли к нему и сказали (буквально): "Он нас вербует. Что нам делать?" Отец ответил: "Хорошо, что вы пришли. Действуйте так, как будто ничего не произошло". А.Г.Маленков признает, что "переход Хрущева и Булганина в критический момент на сторону Маленкова облегчил всю операцию".
Хрущев же уверял, что именно он подсказал Маленкову выступить против Берии. Он говорил, что его сближение с Маленковым в борьбе против Берии произошло после того, как последний предложил построить персональные дачи для членов Президиума ЦК в центре Сухуми. Хрущев утверждал, что это предложение показалось ему провокационным, так как строительство таких дач на месте жилых домов в Сухуми могло вызвать недовольство среди жителей города, которых пришлось бы выселить с насиженных мест. Хотя не исключено, что обсуждение плана строительства дач могло вызвать подобные мысли у Хрущева и стать поводом к разговору с Маленковым, вряд ли проект строительства, который должен был реализоваться через много месяцев, стал причиной перехода Хрущева в лагерь Маленкова.
Скорее всего, Хрущев не сразу решил, кого ему стоит поддерживать. Союз с Берией устраивал его, но он вряд ли был уверен в том, что Берия одержит верх. Возможно он пришел к такому выводу после разговора с Булганиным, которого напугали угрозы Берии сместить его с поста министра обороны. Узнав о недовольстве Булганиным Берией, Хрущев мог придти к выводу, что, защищая свое положение, министр обороны может прибегнуть к помощи военных, а в этом случае исход столкновения МВД и Советской Армии может решиться в пользу последней. В этом случае поражение Берии могло означать не только конец карьеры Хрущева, но возможно и физическую гибель.
Победа же Берии не обязательно сулила бы Хрущеву сохранение его положения в высшем совете страны. Хрущев не был уверен в том, что Берия долго будет поддерживать союз с ним. Историк О.В.Хлевнюк считает, что "гласное и даже демонстративное прекращение "дела врачей" имело неблагоприятные последствия и для Хрущева… Автоматически под удар попадал Хрущев, сторонники которого занимали многие ключевые посты в МГБ в период фабрикации "дела врачей". Действия Берии через голову партийного руководства на Украине и в Прибалтике свидетельствовали о его нежелании считаться с партийным аппаратом. Не для того ли Берия освобождал МВД от множества обременительных дел, чтобы затем заменить высшими кадрами своего министерства партийную номенклатуру? В этом случае Хрущев и другие секретари ЦК могли бы остаться не у дел, а может быть и лишиться жизни. Победа же Маленкова способствовала бы устранению второго лица в триумвирате и превращение его в дуумвират, в котором Хрущев бы представлял партийный аппарат КПСС.
