Проливают эти показания свет и на другой вопрос: готовилось что-либо во время Октябрьских праздников 1938 года, или это было, как говорилось в мемуарах Судоплатова, «фальшивкой»?
«…В наркомвнуделе начались аресты активных участников возглавляемого мною заговора (не факт, что их брали в качестве заговорщиков, возможно, прихватывали как палачей. — Е. П.), и тут мы пришли к выводу о необходимости организовать выступление 7-го ноября 1938 года.
Вопрос:Кто это "мы"?
Ответ:Я — Ежов, Фриновский, Дагин и Евдокимов.
Вопрос:В чем должно было выразиться ваше выступление 1-го ноября 1938 года?
Ответ:В путче.
Вопрос:Уточните, что за путч?
Ответ:Безвыходность положения привела меня к отчаянию, толкавшему меня на любую авантюру, лишь бы предотвратить полный провал нашего заговора и мое разоблачение.
Фриновский, Евдокимов, Дагин и я договорились, что 7-го ноября 1938 года по окончании парада, во время демонстрации, когда разойдутся войска, путем соответствующего построения колонн создать на Красной площади «пробку». Воспользовавшись паникой и замешательством в колоннах демонстрантов, мы намеревались разбросать бомбы и убить кого-либо из членов правительства.
Вопрос.Как были между вами распределены роли?
Ответ.Организацией и руководством путча занимались я — Ежов, Фриновский и Евдокимов, что же касается террористических актов, их практическое осуществление было возложено на Дагина…
Вопрос.Кто должен был стрелять?
Ответ.Дагин мне говорил, что для этих целей он подготовил Попашенко, Зарифова и Ушаева, секретаря Евдокимова, бывшего чекиста «северокавказца», о котором Дагин отзывался как о боевом парне, вполне способном на исполнение террористического акта… Однако 5-го ноября Дагин и другие заговорщики из отдела охраны… были арестованы. Все наши планы рухнули».
* * *Откровенен был и Фриновский, и тоже говорил вещи очень интересные, причем практически сразу после ареста. Взяли его 6 апреля, а уже 11-го он написал подробное и пространное заявление [Лубянка. Сталин и НКВД — НКГБ — ГУКР «Смерш». 1939 — март 1946. М, 2006. С. 34–50.]. В отличие от Ежова, который больше рассказывал о себе и своих связях, Фриновский в основном сосредоточился на структуре. Кстати, здесь мы снова встречаем Евдокимова, на сей раз в качестве одного из руководителей этой группы — он, уже будучи партийным работником, принимал самое горячее участие в чекистских делах. Евдокимов Ягоду терпеть не мог, дел с ним не имел, и его люди с людьми Ягоды почти не пересекались. Зато у него было много общих дел с Ежовым. Так что, судя по всему, основой команды Ежова и стала группа Евдокимова, в том числе и Фриновский.
