Ледяной порыв ветра вернул Эву к действительности и заставил поежиться. Оказалось, что за те минуты, что она стояла здесь, снег успел засыпать ей волосы, растаять и стечь на плечи. Влажная ангора кофты прилипла к коже и неприятно холодила. Так что во избежание простуды Эве пришлось незамедлительно нырнуть во чрево горы. Как не хотелось ей возвращаться мрачным коридором, затем холодным подвалом! Но пришлось – по улице идти было долго, да и боялась она, что кто-нибудь заметит…
Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, поскольку Эва не шла, а бежала, тряся пудовыми грудями, цокая каблуками, задыхаясь с непривычки, потея, как лошадь. Она не бегала уже много лет. Но ничего – домчалась, не сбавляя скорости, аж до двери, ведущей из подвала в фойе. Правда, в конце пути чувствовала себя эдаким армейским новобранцем после марш-броска в полном обмундировании (у тех противогазы да автоматы, а у нее два «вещмешка» на груди!), но останавливаться, чтобы перевести дух, не стала – перескочив через порог, вырвалась на волю…
И чуть не сбила с ног идущую ей навстречу Томочку.
– Блин, Эва! – возмутилась стилистка, отскакивая и принимаясь стряхивать с туфли, на которую Эва наступила, несуществующую грязь. – Несешься, как носорог! Чуть не затоптала меня.
– Извини, – выдохнула Эва, прижавшись спиной к двери подвала. – Просто мне не терпелось вырваться оттуда.
– Я не знаю, зачем ты туда вообще спускалась. Там же трупы! Пусть бы Дуська одна шла, раз напросилась… Кстати, она все еще там?
– Ага.
– Чего нашли? – Она, весело подмигнув, щелкнула пальцем по горлышку бутылки, высовывающейся из Эвиной подмышки. – Кроме этого, разумеется?
– Ничегошеньки. Но Дуда не теряет надежды. Говорит, там тьма помещений, и все собирается обследовать.
– Ну дает, – коротко хохотнула Тома. – А мы, представь себе, уже закончили.
– И каковы результаты поисков?
– Ху… же не придумаешь! Лыж нет, сигналок нет, ни черта нет! Только фонари, веревки да палки. Ну и куча дребедени, конечно.
– Что же делать?
– Будем решать. Соберемся в гостиной и все обсудим за рюмкой чая. Так что зови Дуду… – И не успела Эва придумать предлог, чтобы этого не делать, как Тома сама изменила решение: – А вообще-то не зови! Пусть делом занимается. Авось и вправду найдет что-нибудь. – Вдруг она наморщила нос и пробормотала: – Откуда прелой шерстью пахнет? От тебя, что ли? – И только тут Тома заметила, что пух Эвиного свитера полег от влаги. – Где ты промокнуть умудрилась? Ты что, на улицу ходила?
– М-м-м… Нет. В подвале в одном месте с потолка течет… На меня накапало…
– Вот так у нас всегда! С виду дворец, а на самом деле – халупа! Никак строить не научимся, все бы нахалтурить. Надо хозяйке сказать, пусть меры примет, а то дом просесть может.
– Лучше Антону скажи, Элена все равно забудет.
– Не, она сейчас нормальная. Почти трезвая.
– Пока да, но после этих двух пузырей, – Эва передала бутылки «Мерло» Томе, – которые она попросила достать из погреба, будет как ландыш серебристый…
Пока она болтали, по лестнице в холл спустилась Натуся. Заметив Эву с Томой, она подошла к ним со словами:
– Я только что от Ники. Звала ее спуститься…
– И что? – нахмурила не подкрашенные, не выщипанные, а густые и светлые брови Тома. – Все еще корчит из себя невинно осужденную?
– Обижается, естественно… – Натуся привычно сдула с глаз длинную челку и, глянув на Эву своими огромными глазищами, спросила: – А ты чего сырая?
– В подвале намокла, – ответила Эва. – Вы не против, если я пойду переоденусь?
– Конечно, иди. Мы тебя подождем.
– Не стоит, – выпалила она. – Я еще в ванной немного посижу. Чтобы согреться. Сами знаете, как быстро я простужаюсь. – Эва театрально покашляла. – А мне сейчас болеть никак нельзя – нас ждет Италия!
– Ладно, иди к себе. Не торопись, мойся, переодевайся, если что – мы в гостиной.
И, взяв Тому под руку, Натуся зашагала по холлу к дверям гостиной. Проводив их взглядом, Эва бросилась к лестнице. По пути она чуть не сшибла спускающуюся Ладочку и едва не отдавила ноги вышедшей из коридора Нике, но времени на долгие извинения тратить не стала, дважды бросила «пардон» и продолжила бег.
Наконец Эва добралась до двери в свои апартаменты. Толкнула ее. Вошла. Подлетела к окну. Вскарабкалась на подоконник и, сощурившись, уставилась вдаль. Было уже довольно темно (солнце еще не село, но низина уже тонула в сумраке), так что световые сигналы должны быть отчетливо видны. Однако, проторчав у окна минут десять, Эва не увидела ни одного всполоха, ни единой вспышки. То ли Дуда еще не добралась до конечной цели, то ли Эва проворонила первый сеанс связи!
