«Земля впитывает в себя даже громы небесные, но взгляд Служителя всегда устремлён к Небесам, даже если сам он склонил чело над твердью земной. Творец даровал Служителям Силу Свою, но отнял у них Веру — они знают то, во что прочие верят или могут уверовать, и это знание отделяет их от прочих людей, тех, кто может стремиться к благам земным, сытости и славе.
Пока Небытие жаждет поглотить Сотворённый мир, пытаясь смешать его с Первородной Глиной, Служители стоят на рубежах Хаоса, который таится за пределами бытия или угнездился внутри человеческих душ.
Люди сами выбирают свои пути, преодолевая Небытие внутри себя или потакая ему, и каждый из них свободен в своём выборе — такова воля Творца. Но когда-нибудь они все придут к Нему — для одних этот путь будет труден и близок, для других — лёгок и почти бесконечен. Одни несут с собой нищенскую суму, другие — окровавленный меч; одни хотят овладеть всеми сокровищами мира, другие — лишь счастья своим детям; одни веруют в Творца, другие отрицают его — и всё это их жизнь и судьба, то, чего не может быть у Служителей. Им служение заменяет судьбу, и никто из них не в силах даже помыслить о собственной корысти — и нет иного пути одолеть искушение близостью Небытия, где нет Закона, и любая воля порождает если не иную реальность, то хотя бы иллюзию немыслимых благ.
Для Служителя линия судьбы — тонкая нить, натянутая над бездонной пропастью, на дне которой притаилось Ничто, растворяющее в себе всё, что к нему прикоснулось. Вторгаясь в пустоту, сам становишься частью ее…»
Запись, сделанная ведуном Корнем на полях Книги Ведунов
Казалось, что эта ночь не кончится никогда. Вспоминались не столь уж давние времена, когда вот так же ночи напролёт приходилось сидеть в засадах на оборотней, но тогда было известно, чего ожидать и что делать. А теперь… Слухи, домыслы, страхи, видения — вот и всё, по чему можно судить о враге, который притаился за безымянной речушкой, разделяющей два Холма.
— Мастер Олф, вернулись пластуны. — Из-за раскидистого куста появился сотник Дан. — Позвать?
— А ты как думаешь? — отозвался Олф, и сотник два раза пропищал совой.
Двое пластунов в чёрных накидках бесшумно вышли из-за того же куста, и старший, присев на землю слева от Олфа, начал негромко докладывать: