— Главное, поймать парня, который призывает мертвых, так? Ты идешь к Аобаяме, а я — к университету, — Такая, с потяжелевшим взглядом, обернулся. — Спасибо, что беспокоишься за меня, но я не такой слабак, как ты думаешь.
Такая припечатал Аяко взглядом и вышел из гостиной. Кокуре последовал за ним.
— Молодой монах.
Такая остановился в дверях и развернулся к Кокуре.
— Перед тем, как идти, надо немного подготовиться. Мы ведь не знаем, что может случиться.
— ?
Кокуре взял Такаю за руки и сложил его пальцы в странную фигуру.
— Закрой глаза.
Когда Такая непонимающе подчинился, аббат изобразил тот же самый символический жест и нараспев проговорил:
— Он базарагини харачихатая соака[32]. Он базарагини харачихатая соака.
Вокруг всколыхнулось напряжение, и Кокуре разомкнул руки:
— Можешь открывать.
— ?
— Это была мантра хикогосин[33], которая станет для тебя броней. Теперь никакая злая магия тебя не ранит.
Такая оглядел себя: ничего не изменилось. Но Кокуре ободряюще кивнул:
— Пожалуйста, и это возьми. Я сам сделал этот амулет — он исцеляет и придает силы. Даиничи Нераи обязательно защитит тебя.
То, что он дал Такае, оказалось маленьким талисманом в фиолетовом тряпичном мешочке. Такая с момент рассматривал амулет:
— Прости, дедуля. Спасибо.
Кокуре молча кивнул.
Зажав в ладони амулет, Такая открыл дверь и ступил в порывы ночного ветра.
Аяко, стоя позади Кокуре, повторила:
— Все ли с ним будет хорошо?
— Трудно сказать. Есиаки вправду взвалил на меня довольно проблемный груз, — Кокуре опустил взгляд на руки и сжал пальцы.
Их еще покалывал жар ауры рук Такаи.
«Пугающий парень…»
По улицам Сэндая гулял зловещий ветер. В темноте мягко звенел колокольчик.
Два ночи; развалины корпуса факультета сельского хозяйства университета Тохоку.
Мертвых и раненых давно вывезли, и исследование руин закончилось к сумеркам. Над горой щебня, бывшей недавно трехэтажным зданием из брусчатки, повисла ночная тишина. Не было видно ни души.
Во мраке отзывался звон колокольчика. А потом… появилась одинокая женская фигура. В бледном свете фонарей, что стояли в саду кампуса, нечеткий силуэт становился все более ясным. Это была молодая женщина с короткой стрижкой.
Она остановилась перед горой щебня. Динь-динь-динь… звенел колокольчик в ее руке. Обнаженный остов — вот и все, что осталось от строения. В щебне даже почти не было крупных обломков, будто какая-то неведомая сила буквально смолола бетон в крошку. Теплый ветер крепчал. Женщина осторожно извлекла из блузки прут с заостренными концами — одно из ритуальных орудий в эзотерическом буддизме под названием токко[34]. С токко в руке она перешагнула оградительную ленту и ступила на руины. И там, где она проходила… щебень превращался в песок — ветер поднял и закрутил облако песка. Незнакомка стояла перед гигантской воронкой в центре.
Не прошло и минуты, а щебень вокруг превратился в крошево.
Женщина опустилась на колени и подняла токко, потом с рассчитанной медлительностью разомкнула губы:
— Он сарабататаагята ханна маннанау кяроми,[35] — тихий голос плыл в ночи. — Он соаханба сюда сарабатарама соаханба шудокан.[36]
Женщина читала мантры фурэй[37] и дзесанго[38] из молитв в эзотерическом буддизме. Кажется, она начинала какую-то церемонию.
— Он…
— Что это ты тут делаешь?
— !
Женщина встрепенулась, заслышав чей-то голос. Высокая тень появилась из темноты:
— Довольно поздно для прогулок, не так ли?
— …
— Я надеялся, что ты придешь чуть пораньше… Но по крайней мере теперь мне не придется тут ночевать.
— !
— Так для чего ты собираешь духов? Не Олимпийские же здесь игры проводить, а?
Женщина возмущенно смотрела на Такаю, поджав губы. Высокомерная улыбка Такаи растаяла, когда он взглянул на незнакомку:
— Кто ты?
— …
— Может… марионетка Датэ Масамунэ?
Вместо ответа женщина вдруг набросилась на Такаю с токко.
— Ай!
Он увернулся и принял оборонительную позицию. Женщина перехватила токко и уставилась на Такаю глазами, в которых горела свирепость пумы.
— Хм, мишень, а?
Женщина атаковала. Бросаясь влево-вправо, Такая поймал женщину за запястье как раз в тот момент, когда токко царапнуло его по груди справа.
— !
Он вывернул ей руку, и женщина вскрикнула.
— Какого черта вы, сволочи, замышляете? Что вы собираетесь делать с поднятыми призраками? Отвечай!
Женщина распахнула глаза.
— !
Перед Такаей внезапно полыхнули искры, и он отлетел в сторону.
— Учч! — он покатился по песку, подняв облако пыли.
«Она! Использует силу!»
Женщина медленно сомкнула ладони с странном символическом жесте:
— Он дакини сахахаракятэй соака.[39]
«Э?»
— Он кири каку ун соака… [40]
Вокруг женщины с шипением бледно вспыхнуло что-то вроде сгустков пламени. Сгустки эти постепенно принимали форму животных. Сверкающие сферы огня соединились в слабо мерцающих лисиц.
«Какого?»
— Он дакини сахахаракятэй соака.
Лицо женщины исказилось жаждой крови.
— Он кири каку ун соака!
— !
