— Он сказал, что дешифровка фиксаций уникума показала какое-то голубое свечение. Потом оно исчезло. И все было нормально. И только уже на самой границе Системы ты испытал очень сильное волнение… Которое с приближением к Земле стало убывать, — нерешительно закончила Кора.
— Ну и что? — нервно произнес Филипп. — Я давно не был дома. И потом, когда пересекаешь границу Системы… Разве это не естественно?
— Раньше этого не было. — Она опять вздохнула.
— Я устал! — проговорил он. — Я правда устал, Кора. Потому, собственно говоря, и отпуск…
— Виктор сказал еще, что у них впечатление, что значительная часть информации уникума стерта…
— Вот даже как! — сдерживаясь, чтобы не крикнуть, проговорил он. — Стерта! И кем же? И каким образом?! — И уже яростно добавил:- А братцу твоему не следовало бы выбалтывать служебные тайны!
— Разве это тайна?
— Дела специалистов не должны становиться достоянием неспециалистов! Есть, между прочим, такой пункт Устава. Во избежание кривотолков, некомпетентного трезвона! И Виктор не имеет права пренебрегать этим. И ты тоже! Я ведь не берусь судить о твоем художественном конструировании. “Стерта”! — добавил он, остывая. — У них, — видите ли, “создалось впечатление”… Разве ты не знаешь, что стереть записи уникума невозможно? А вмешиваться в его работу я не имею права, то есть не имею права отключить его хотя бы на секунду — за это я был бы немедленно уволен. Или это для тебя новость?
— Прости, — сказала она, — что затеяла этот разговор. Я думала, тебе плохо, хотела помочь…
Он заставил себя обнять ее.
— Все устроится, Кора. Отдохну, и все устроится и объяснится. Я люблю тебя. — Он и в самом деле почувствовал, что любит жену, и обнял крепче, потому что ему именно и захотелось крепче обнять.
— А что все-таки значит это голубое свечение, Фил? — прижавшись к мужу, спросила она.
Он рассмеялся.
— Моя вечная и неисправимая женщина! Будем надеяться, что наши мудрецы там разберутся, что оно значит…
Под утро, когда только начало светать, он внезапно проснулся, как от окрика, и резко сел на кровати. Кора спала.
Он встал и оделся. Жена не проснулась, когда он прикоснулся губами к ее виску; не проснулись и дети…
На столе он оставил записку: “Я должен выяснить очень важную штуку. Не волнуйся, жди”.
Велоракету он выволок на берег озера и только там запустил…
Дверь городской квартиры, как всегда, открыл робот-универсус Зенон, высокий, худой, смуглолицый кибер, с искривленной шеей; он поздоровался и сказал, что хозяином в его отсутствие никто не интересовался.
— Скоро заинтересуются! — лихорадочно пробормотал Филипп. — Очень скоро и очень заинтересуются.
— Все может быть, — философски заметил Зенон. — А почему ты так рано?
— Значит, надо. И вообще, старина, любопытство, как говаривали в старину, не порок, конечно…
— Они говорили чепуху, Фил. Любопытство всегда было их главным движителем…
— Собирайся и ты! — оборвал робота Филипп. — Подзаправься как следует. Нам предстоит основательно прошвырнуться.
— Ты прервал отпуск?
— Нет, я решил продолжить его по-другому.
— Так, — сказал Зенон. — И куда?
— Чудеса! Ты раньше никогда не задавал таких вопросов!
Зенон подумал.
— А Кора? Дети?
— Им там хорошо. Мы же потом вернемся к ним.
— Понятно, — отозвался Зенон…
Виктор удивился, увидев на телеэкране воспаленные глаза шурина.
— Что случилось?
Филипп постарался объяснить: тяга к перемещениям, привычное, вторая натура, надоело торчать на озере, а на курортах — тем более.
— Или ты не знаешь, что такое “бродяга”?
— Можно подумать, что такие рейсы прямо-таки освежают и молодят тебя.
— Не кичись, шеф. Ты всего на четыре года моложе, а что касается так называемых посеребренных висков…
— Медики, Фил, зарегистрировали переутомление.
— На то они и медики. Надеюсь, ты пондмаешь разницу между полетом по заданию и полетом куда глаза глядят?
— А Кора? Дети? — тоном и словами Зенона спросил Виктор.
— Она в курсе. Прошвырнусь и — назад. Доотдыхаем вместе. Между нами, Виктор, у меня есть одна идейка, и мне надо ее хорошенько обмозговать. А “бродягам” лучше всего думается в дороге, ты знаешь.
— Ладно, — сказал шурин, помолчав. — Допустим, я не возражаю. Можешь обращаться к Главному. “Матлот” твой в порядке.
— Спасибо! — улыбнулся Филипп. — Заодно и высплюсь. Спасибо, брат. — Братом он называл Виктора в редкие минуты, когда из него надо было что-нибудь выбить: шурину-шефу это льстило.
— Советую взять с собой Зенона. Нянька тебе теперь не помешает.
— Спасибо!..
Выйдя на орбиту. Филипп лег в дрейф в ожидании разрешения на отрыв. Он нервничал: в любую минуту может проснуться Кора, увидит записку, почует неладное, позвонит Виктору, начнется тарарам… И сразу распружинился, услышав скрипучий голос и увидев на экране сморщенную и, как всегда, мрачную физиономию диспетчера.
— Готов?
— Готов! — бодро ответил Филипп.
— Ну тогда валяй. На всякий случай зашпились. — Такого напоминания требовала инструкция. — Эй, куда лезете! — вдруг заорал он в сторону. — Арест наложу, к свиньям собачьим, тогда попрыгаете, детсад чертов. Чтоб ни с места!.. А вот так! Сидите и ждите!
