Тигрис бесшумно встал и на цыпочках прокрался в пассажирское отделение.
За исключением Анакина, там было пусто. Прокторы разошлись по кабинам — кто спать, кто играть в карты.
Увидев Тигриса, Анакин перестал плакать и грозно уставился на него. Тигрис улыбнулся.
— Пойдем со мной, малыш, — сказал он. — Тебе тут очень одиноко. К тому же ты, конечно, хочешь есть. Пойдем, поищем какой-нибудь еды. Но только веди себя тихо, чтобы не потревожить лорда Хетрира.
Тигрис протянул руку Анакину" малыш доверчиво взял ее и пошел за ним. В кладовой они нашли фрукты, хлеб и молоко.
Анакин жадно набросился на еду. Похоже, малыша давно не кормили. Заметно повеселев, он протянул Тигрису надкусанный ломоть хлеба. Под носом у него появились молочные усы.
— А ты будешь ужинать?
— Нет, спасибо, — ответил Тигрис, борясь с искушением поесть, но не решаясь это сделать. — Это твой ужин.
— Пополам! — решительно заявил Анакин.
— Нет, спасибо, — снова сказал Тигрис.
— Анакин хочет сладкого! — с набитым ртом произнес малыш.
— Лорд Хетрир никогда не ест сладкого, — испуганно сказал Тигрис. — И не держит сладкого на корабле.
Анакин капризно выпятил нижнюю губу.
— Сладкого нет! — повторил Тигрис.
— Папа, — сказал Анакин. — Папа, мама-. Тигрис видел, что малыш вот-вот расплачется. Он сел к нему поближе и обнял за плечи.
— Я хочу к папе! — всхлипнул Анакин. Тигрис встал на колени перед ребенком и посмотрел ему в глаза.
— Анакин, малыш, — сказал он. — Ты должен кое-что знать. Ты больше не нужен пале и маме. Лорд Хетрир спас тебя и принял к себе, так же как принял меня и всех нас.
Анакин нахмурился, вертя в руках кусок дыни.
— Это что такое? Пикник?
Тигрис испуганно вскочил на ноги. В дверях стоял лорд Хетрир, как всегда элегантный в своем длинном белом одеянии.
— Прошу прощения, сэр, — пробормотал Тигрис. — Ребенок… я подумал…
— Успокойся. Отнеси ребенка на место. Ты не выполнил свое обещание беспрекословно выполнять мои указания. Мне больше не о чем с тобой говорить. Оставайся с ребенком в кают-компании до конца полета.
Хетрир повернулся и ушел. Он говорил, как всегда, мягко, не повышая голоса, но Тигриса тем не менее била дрожь. Все рухнуло. Все, на что надеялся Тигрис, исчезло в один миг.
Он гневно посмотрел на Анакина. Ребенок улыбнулся и протянул Тигрису кусок дыни.
— Съешь, Тигря! — сказал он.
Тигрис взял дыню и съел ее, ощутив необыкновенно приятный вкус.
Взявшись за руки, они вернулись в пассажирское отделение и сели на диван, молча ожидая, когда завершится полет.
«Альтераан» взмыл в воздух и, низко пролетев над песчаным пространством, приземлился неподалеку от каньона.
— А вот здесь мы играли, мама, — сказала Джайна, указывая на игровую площадку внутри каньона.
— А вот здесь живет госпожа драконша, — Джесин показал на песок рядом с изгородью. — Она спит в песке.
— Мы никогда не были в самом доме, — сказала Джайна, глядя на высокое здание на противоположной стороне каньона. — Нас держали под землей.
— И водили по длинным темным коридорам! — добавил Джесин.
— А спать заставляли в маленьких тесных комнатах, без кровати!
— И без света!
— О мои дорогие, — прошептала Лея, обнимая детей.
Они вышли из корабля и направились в сторону каньона.
— Вы поищете в доме? — спросила Лея Чубакку и Риллао.
Чубакка утвердительно зарычал, но Риллао недоуменно взглянула на Лею.
— А ты собираешься остаться здесь? С ними? — Она указала на сбившихся в кучу растерянных, испуганных Прокторов.
Лея улыбнулась, увидев, как драконша с важным видом расхаживала вокруг них, бдительно охраняя доверенных ей пленников.
— Я не одна! — сказала Лея. Прокторы рухнули перед ней на колени. — Мадам, будьте милостивы, простите нас! У них был довольно жалкий вид — ободранные, поцарапанные, искусанные насекомыми да еще и перепачканные в болотной грязи, они являли собой весьма неприглядное зрелище.
— Со мной все будет в порядке, — сказала Лея Чубакке и Риллао.
— Хорошо.
Чубакка и Риллао пересекли каньон и исчезли в туннеле.
Драконша перестала расхаживать и грозно посмотрела на ползающих на коленях Прокторов, немного порычав для порядка.
— Пожалуйста, моя госпожа! — взмолился один из Прокторов, наиболее грязный и ободранный. — Не наказывайте нас очень сурово! Не бросайте нас на съедение дракону.
Драконша яростно закрутила хвостом, не сводя с Прокторов свирепого взгляда.
— Просите прощения у моих…— Лея осеклась. — Просите прощения у всех этих детей, тогда я, может быть, и буду милостива.
Честно говоря, Лея и сама не знала, сможет ли она помешать драконше, если той все-таки вздумается закусить парочкой Прокторов.
Тот из них, который просил Лею не отдавать их на съедение драконше, медленно пополз в сторону детей, не поднимая головы.
— Простите меня? — сказал он.
— Обещай, что ты больше не будешь вести себя ни с одним существом так, как вел себя с этими детьми.
— Обещаю.
— А теперь встань и сорви со своих плеч эту гадость.
Проктор заколебался, но Лея так грозно взглянула на него, что он немедленно сорвал с себя эполеты, а заодно и медали и бросил на песок.