- Алвар, нет… - я вдруг сразу поняла, что происходит и отшатнулась. Почему-то меня это чертовски испугало.
- Сейчас моя очередь, - резко прервал он меня. - Так что выбирай слова осторожно.
Он опустился на одно колено. Снег хрустнул под сапогом.
- Оливия Глассер. Ты стала той, кто научил меня видеть красоту в прозрачности, силу в хрупкости. Именно здесь и сейчас я понял, что люблю тебя. И я хочу тебя спросить: ты согласна стать моей женой?
Все звуки праздника будто утонули в тишине.
- Да... - прошептала я, хотя хотелось кричать. - Тысячу раз да!
Он надел кольцо. Оно было теплым.
Как и его губы.
Они коснулись моих - осторожно, как первый снег. Потом стало жарче. Сильная мужская рука притянула меня ближе, делая поцелуй более глубоким, страстным. И я, наконец-то, зарылась ладонью в его волосы. Они были мягкие, как я и представляла. Он с легкостью подхватил меня под бедра, и мои губы с готовностью раскрылись, а пальцы вцепились в его рубашку, в попытке стать еще ближе.
О, я бы не променяла это ощущение ни на что другое.
И мы целовались, исследуя друг друга, теряясь в страсти и чувствах. С трудом нам удалось прервать поцелуй, только когда-то что-то вдруг резко и противно затрещало.
- Кажется, я только что все же оторвал твой шлейф, - задумчиво констатировал Алвар, глядя куда-то под ноги.
Я хихикнула и спрятала горящее румянцем лицо у него на груди, с удовольствием вдыхая его запах, смешавшийся с морозом и ароматом моих духов.
Замок замер в предвкушении чуда... а я поняла, что оно уже здесь - в тепле руки, сжимающей мою, в смехе друзей. Даже если завтра он уедет - эти мгновения останутся со мной.
А еще я сказала ему - “да”! О, Боже, я сказала “да”!
На городской площади Глассершира ударили первые колокола. Новый год вступал в свои права.
Мы прощались уже полчаса.
- Едь уже, наконец, - я подтолкнула его к лошади.
- Так мечтаешь от меня избавиться? - усмехнулся Алвар.
- Ага. Жду не дождусь. У меня знаешь ли шихта в печке остывает, элементали некормленные сидят.
В горле собрался ком.
- Я приеду. Обязательно, - серые глаза мужчины смотрели с нежность, но серьезно. - Мне нужно решить… некоторые проблемы в столице. А после я вернусь и тогда мы уедем уже вместе. Я познакомлю тебя с родителями и мы назначим день свадьбы.
Он наклонился и поцеловал. Нежно, едва касаясь моих губ своими.
Мужчины уехали, а я все еще стояла, зябко кутаясь в шаль.
Возвращайся. Я буду ждать.
Но просто сидеть у окошка и грустить, как Кончита после отъезда графа Резанова я, естественно, не могла. Да и не хотела. Меня ждали дела в мастерской и на шахте.
И в первую очередь - мой грандиозный план по постройке линии для оконного стекла. С учетом местных достижений техники, если это можно было так назвать.
Я закончила заказ для герцога Сомерсета и получила просто гигантские деньги, которых теперь должно было хватить на все.
На следующий же день ранним утром я стояла перед чертежами в мастерской, окруженная кузнецами и каменщиками. На столе лежали три схемы:
- печь-шахта для плавки шихты (огнеупорный кирпич, глубина 4 м).
- флоат-ванна - каменный желоб длиной 12 м.
- лейер - туннель охлаждения с каменными заслонками.
- Видите этот желоб? - я ткнула пальцем в чертеж. - Его нужно выложить огнеупорной глиной. Дно нужно сделать идеально ровным, шлифуйте пока не станет как зеркало.
Кузнец Ральф Мингус, отец Риз, человек с руками толщиной в мое бедро, хмыкнул:
- Это для стекла, графиня? Или для расплавленного свинца?
- Для жидкого олова.
Тишина. Каменщик Элрик уронил молот.
- Олова? - прошептал он. - Дык оно же...
- ...расплавится при двухсот тридцати градусах, а стекло льется при тысяч ста? - закончила я. - Но олово не смешается со стеклом. Оно станет зеркалом, по которому стекло растечется тонким, ровным полотном.
- Как масло по воде! - воскликнул юный подмастерье Якоб.
- Почти. - Я улыбнулась. - Но олово нужно защитить от воздуха, иначе окислится. Поэтому над флоат-ванной нужен свод с трубой для углекислого газа, его будем брать из печи обжига извести.
Ральф почесал бороду:
- И как вытаскивать это «полотно»?
- В конце ванны - медные валки. Они подхватят ленту и повезут в охлаждающий туннель. Там стекло затвердеет.
Элрик покачал головой:
- Сказки, графиня. Стекло - оно ж как мед. Тянется, капает...
- А если дуть в него? - Я подняла стеклодувную трубку. - Оно раздувается шаром. Но если вылить его на абсолютно плоскую поверхность... - Я плеснула воду на стол. Капля растеклась. - Стекло сделает то же самое. Если вылить много, то и лист получится большой.
Сомнения в их глазах сменились интересом. Засветилось.
Через неделю двор превратился в ад стройки. Каменщики выкладывали ванну из блоков белого песчаника, он держал жар лучше гранита. Кузнец с подмастерьями ковали медные валки и рамы для сводов.
Я лично замешивала огнеупорный раствор с толченым кварцем и яичным белком, используя местный рецепт для крепости.
Риз, назначенная «надзирателем за провизией», носила бригаде пироги и квас:
