- Она не убьет его, - заверил меня Константин и рукой в перчатке осторожно вытер
растаявшие снежинки с моего лица. - Не сейчас. Она захочет узнать все, что можно от него, а
затем захочет заманить нас в ловушку, когда мы попытаемся его спасти. Ридли сильный и
умный и все еще жив. Я обещаю тебе это.
Я опустила глаза:
- Он вернулся за мной. Это все моя вина.
- Это не твоя вина, - гневно рыкнул Константин, напугав меня, и я подняла на него взгляд. -
Ридли принял решение вернуться, и он тоже был неосмотрительным в том переулке. Ты не
можешь всегда брать вину на себя, Брин. Иногда плохое происходит без всякой причины, а
иногда, потому что кто-то облажался. Это не всегда зависит от тебя.
Он вздохнул:
- Прости. Я не хотел кричать на тебя.
- Нет, все в порядке. Я думаю, мне нужно было это услышать, - я откинула волосы с лица. -
Так что мы теперь будем делать?
- Ты должна пойти, устроить своих родителей. Снег задержит нас здесь на какое-то время,
- он посмотрел на надвигающийся шторм. - Все может ухудшиться, прежде чем станет лучше.
Я не совсем поняла, говорил ли он о шторме или о войне, но это было правдой в любом
случае.
~162~
Аманда Хокинг – Хрустальное королевство (Хроники Канин #3)
Amanda Hocking - Crystal Kingdom (Kanin Chronicles #3)
Глава 65. Тревога
Палатка снова провисла надо мной, и я поняла, что мне вскоре придется выйти и смести
снег, пока она совсем не рухнула. Батарейки в маленькой электрической лампе садились,
отчего она светила тускло, но я старалась игнорировать это.
Я лежала на спине, положив под голову одну руку, закутавшись в спальный мешок и
разложив вокруг письма Эмбер. Снег не утихал, поэтому остальная часть лагеря легла спать.
Все остальные наверное спали, но я, каждый раз пытаясь закрыть глаза, думала только о
том, что прошлой ночью мы с Ридли спали напротив друг друга, а сегодня его держат в комнате
пыток Мины. Последнее место на земле, где он хотел бы находиться.
Поэтому я лежала без сна, перечитывая письма Эмбер снова и снова. Я уже пятый раз
перечитывала ее последнее письмо, а живот все еще сжимался. Читать о том, как Дольдастам
медленно разрушался, превращаясь в искаженный диктаторский режим под суровым
правлением параноидальной сумасшедшей.
Оно также заставило меня осознать, как много я пропустила в жизни Эмбер, Тильды, моих
родителей и Ридли. С ними столько всего случилось, а я никому из них не могла помочь.
А еще я очень скучала по Эмбер. За последние несколько недель она взвалила на себя
огромное бремя с Тильдой, которая не могла прийти в себя после смерти Каспера, и Ридли,
получившим травмы от пыток Мины. Не говоря уже о том, что Эмбер находила время
проведать моих родителей, когда никто больше не мог. А скольких следопытов и членов
королевских семей она пыталась научить, чтобы они могли сами себя защитить.
Я хотела поговорить с ней больше, и не могла дождаться дня, когда все это закончится,
чтобы я могла поблагодарить ее за все, что она сделала, и сказать, что горжусь ею.
Отложив письмо, я на мгновенье позволила себе помечтать. О том, как снова будет мир, и
мы с Тильдой и Эмбер сможем пропустить по стаканчику вина, как раньше. А после, я могла бы
вернуться домой и свернуться калачиком возле Ридли. Несмотря на то, что думать о Ридли
было больно, я не могла не делать этого. Я закрыла глаза, вспоминая прикосновения его кожи к
моей и безопасность его рук.
Но это причиняло невыносимую боль, и я начала думать о том, что буду делать, когда все
это закончится. Совершу длительную прогулку с Блумом. Пообедаю с родителями и попрошу
маму, чтобы она приготовила мне пирог из крыжовника. И Константин мог бы...
Мысль о Константине выдернула меня из грез. Мы стали близки, и он стал тем, на кого я
могла положиться. Когда все закончится, я на самом деле хотела бы, чтобы он оставался частью
моей жизни, но я мучительно поняла, что понятия не имела, как он впишется в нее.
Потасовка снаружи отвлекла меня от мыслей, и я схватила кинжал, лежащий рядом.
Потом откинула створку, отодвинув ногой снег, насыпавшийся вокруг палатки с последней
уборки.
Рядом с палаткой Короля горел большой костер, он давал достаточно света, чтобы я
увидела, как два охранника тащат кого-то к большой палатке.
- Отпустите меня, - настаивала женщина. - Вы делаете ошибку.
Охранники не слушали ее, поэтому она вырвалась. Несколькими четкими ударами
женщина свалила их обоих на землю, и легкость, с которой она дралась, сразу же заставила
меня подумать об Омте.
Я выпрыгнула из палатки, сжимая кинжал, готовая остановить любого Омте, посмевшего
прийти к нам в лагерь. Она стояла над охранниками спиной ко мне, с налипшим на ее темные
волосы и мех капюшона снегом. Когда она обернулась, я впервые рассмотрела ее и узнала.
