— После побега, — сказала я, понимая сколько нужно объяснить Ридли. Сколько всего произошло с момента нашего расставания. — Он нашел меня. И дезертировал от Виктора, думая, что мы могли бы помочь друг другу.
— А ты?
— Я тоже так подумала, — сказала я.
— Он не… причинил тебе боль или что-то еще? — Ридли смотрел на меня, и в его глазах не было никакой ревности — только искреннее беспокойство.
Я быстро затрясла головой:
— Нет. Нет, ничего такого.
— Хорошо. Просто… — Он вздохнул. — Несколько недель я не знал, что происходит с тобой. Я волновался, что с тобой могло случиться что-то ужасное.
— У меня была стычка с медведем, но в остальном все хорошо, — я попыталась заставить его улыбнуться, ослабить напряжение, но не вышло.
— Финн сказал мне об этом, — все, что сказал Ридли.
— Я тоже волновалась за тебя, — сказала я, решив, что искренность может сработать лучше.
— Я думала о тебе каждый день и боялась, что с тобой что-то могло случиться. — Его челюсть сжалась, и он вперил взгляд в маленький камешек, который рассеянно пнул. — Что случилось после моего отъезда?
— Это уже закончилось, — почти проворчал он. — Вот что важно.
— Что это значит?
— Начинает холодать. Мне кажется, пора вернуться внутрь, — Ридли поспешил пройти мимо меня.
— Ридли, — позвала я, но он продолжил идти.
Я плотнее запахнула его куртку и попыталась понять, что только что произошло. Встреча с Ридли произошла совсем не так, как я себе представляла. В мечтах, в основном, были поцелуи.
Я испытала облегчение, увидев его, узнав, что с ним все хорошо, но после такой встречи я понятия не имела, что чувствовать.
Уголком глаза я увидела движение. Быстро повернула голову, но ничего не увидела.
Снова движение, и в тени между дверью сарая и тюками соломы, я увидела черную рубашку, висящую в воздухе, благодаря хамелеонской коже Канин.
Там кто-то был, следивший за мной.
Я рванулась, готовая наброситься на того, кто это был, подгоняемая мыслью, что это был шпион Канин, следящий за Ридли. Кто-то, работающий на Мину, приехал, чтобы собрать информацию и заманить нас в ловушку.
Но прямо перед тем, как я опустила кулак на черную рубашку, я услышала голос Константина:
— Полегче, белый кролик! Это всего лишь я!
Казалось, он материализовался прямо из воздуха — на фоне коричневых стен сарая и грязно-желтой соломы его кожа быстро вернулась к нормальному цвету. Константин поднял руки вверх, защищаясь, но так как он подслушивал мой разговор, я все равно ударила его по руке. Не очень сильно, но достаточно, чтобы дать ему понять, что разозлилась.
Он нахмурился и потер плечо.
— Это было необязательно.
— Почему ты преследуешь меня? — требовательно спросила я.
— Я не преследовал. Просто вышел, чтобы поговорить с тобой, а ваш разговор был в самом разгаре, я не хотел нарушать момент, поэтому просто спрятался и подождал, пока вы закончите, — сказал Константин. — И сейчас вы закончили.
Я, прищурившись, посмотрела на него.
— Это жутко. Не пугай.
— Что происходит с этим парнем? — спросил он. — Он твой бойфренд?
Я поправила волосы и отвернулась от Константина:
— Не важно.
— Это точно. Я пришел сюда говорить не о нем.
— Зачем ты пришел?
— Мие позвонили из дворца, — он неопределенно махнул мне за спину, в ту сторону, где за деревьями в миле вниз по дороге находился дворец. — Твои друзья вошли через ворота и королеве доложили об их прибытии. Она хочет встретиться с тобой и Ридли этим утром, чтобы обсудить происходящее.
— Обсудить что? — переспросила я.
— Наверное, почему полдюжины человек скрывается в доме Финна, и на сколько они собираются остаться здесь, — сказал он.
Я кивнула:
— В этом есть смысл.
— Я подслушал, Мия говорила, что Ридли теперь Оверсте? — спросил Константин.
— Он был, до того как я уехала. Я не уверена, что остается до сих пор. Я ни в чем уже не уверена… — Я замолчала.
— Ридли моложе меня и не был Хёдраген, поэтому я не знаком с ним, — объяснил Константин. — Но ты знаешь, что школа следопытов небольшая, поэтому я знал его. Он всегда выглядел ребенком-панком с наколкой на плече. Вот не думал, что он станет Оверсте.
— Это было очень давно, — напомнила я. — С тех пор он вырос. Мы все выросли.
— У времени действительно есть такое свойство.
Он был прав, и я осознала, насколько последние месяцы изменили нас — меня, Ридли, Тильду и даже Константина. Оглядываясь назад, было странно понимать, насколько все было проще до того, как я заметила Константина неподалеку от Линуса Берлинга.
— Один тот момент все изменил и привел к этому, — сказала я, озвучив свои мысли.
Константин удивленно поднял брови, а затем, словно прочитав мои мысли, сказал:
— Когда ты села в автомобиль в Чикаго. Это изменила всю мою жизнь.
— Хорошо. Твоя жизнь нуждалась в изменениях.
Он хмыкнул:
— Что она и сделала.
Я отвернулась, глядя на проливной дождь вокруг нас:
— А теперь куда мы пойдем отсюда?
— Я не знаю. Но не вижу ничего хорошего для тебя в Дольдастаме, — он покачал головой. — Только смерть и разрушение.
