Эвансы были ближайшими соседями, и хотя их нельзя было назвать друзьями семьи, но Лиса знала, что в помощи они бы не отказали. Но она даже не стала раздумывать над этим.
Поймав вопросительный взгляд брата, она подошла и села на пол рядом с ним. Потом обхватила рукой, подула на макушку.
– Сами разберёмся. Нельзя нам сейчас никого домой звать.
– Почему это? – Макс изумлённо округлил глаза.
– Потому что нельзя. Сам же видишь, странно у нас всё. Папа пропал. Мама… заболела, спит, нами не занимается. Нам тут только соцзащиты не хватало. Ты что, в приют хочешь?
Максим с ожесточением закрутил головой.
– Не-ет! Лиса, не надо нам никого, мы сами всё можем сделать! Правда же?
Он с мольбой уставился на неё.
– Конечно, можем! – Лиса легонько щёлкнула брата по носу. – А сейчас я научу тебя, как сделать самый вкусный омлет на свете.
На следующий день детей никто не разбудил. Лиса проснулась сама в начале девятого. Едва глянув на часы, она вскочила, натянула носки и помчалась вниз, на первый этаж. В гостиной едва слышно бормотал телевизор. Стелла сидела на диване, погружённая в себя, и происходящее на экране её явно не занимало.
– Мам, ну ты чего нас не разбудила? – возмущённо воскликнула девочка. – Мы же опоздали на автобус!
Стелла поддёрнула плед повыше и поджала ноги. Она выглядела очень бледной. Лицо у неё опухло, под глазами легли глубокие синеватые тени. Медленно, всем туловищем, она повернулась к дочери, собираясь что-то ответить, но закашлялась. Сухой отрывистый кашель, казалось, выворачивал её внутренности наизнанку.
– Ох, нет… Какой жуткий кашель… Ты заболела? – Лиса присела рядом и погладила её по руке. – Сделать тебе чаю?
– Кажется, да… На оба вопроса…
Стелла натянула плед до подбородка и поёжилась. Голос у нее действительно был хриплый, простуженный; она болезненно морщилась и моргала покрасневшими веками, едва удерживая голову прямо, словно изо всех сил сопротивлялась сну.
– Детка, я не стала вас будить, потому что автобусы сегодня не ходят, всё замело снегом.
«Ура, снежный день!» – обрадовалась про себя Лиса нежданной вольнице, но тут отиравшийся возле своей пустой миски Боб вернул её на землю, требовательным воплем напомнив, что в доме не осталось еды, а остатки вчерашнего омлета он уже давно переварил. Шинук высунула влажный нос из-под длинной скатерти и застучала хвостом по полу в знак согласия.
Лиса прижалась к матери.
– Мам, нам надо кое о чем поговорить. Мне кажется, ты простудилась, потому что спишь с открытым окном, а ночью к тебе прилетают бабочки…
Стелла с трудом открыла покрасневшие глаза:
– Какие бабочки, о чём ты говоришь?
– Не важно, – Лиса тряхнула головой, поняв, что мать сейчас её почти не понимает. – Мамочка, главное, больше не закрывайся в своей комнате, пожалуйста! Ты нас пугаешь! Можешь мне это пообещать?
Стелла сонно кивнула, но глаза её уже ничего не выражали.
Лиса заговорила быстрее и громче, надеясь её хоть немного расшевелить:
– Мамуль, послушай! У нас есть нечего. У тебя же есть наличные? Ма-ам?..
Стелла вяло повела рукой и судорожно зевнула. Жар, пахнущий лежалой ватой, обжимал её в горячих ладонях и утаскивал в серый туман беспамятства. Голос дочери, наплывая, на секунды разгонял удушливый морок, но жар прибывал, накатывал волнами, и смысл сказанного рассыпался вспугнутой мотыльковой стайкой.
«Надо бы еды купить… Дома шаром покати…» При этих словах Стелле пригрезился катящийся на дом огромный кегельный шар с бездонными дырами для великаньих пальцев, и она вздрогнула всем телом. Её дом в опасности, нельзя поддаваться, нужно бороться!
«Спи-и, вс-с-сё хорош-ш-шо, с-спи-и…» – песочно прошуршала в ушах набирающая силу лихорадка, и вялая, так и не выброшенная лиана, висящая третий день в прихожей на вешалке с шарфами, согласно кивнула бурой тупой головкой.
«Тебе лучше не выходить из дома…»
«Да, – успела подумать Стелла, – да. Так будет лучше для всех».
Лиса склонилась над ней, завела за ухо прядь растрепавшихся волос:
– Мамочка, может, попросишь Марию Эванс что-нибудь купить и для нас, когда она поедет в магазин?..
Но Стелла уже не слышала дочь. Опустив голову на грудь, она погрузилась в сумеречный сон. Лиса осторожно потрясла её за плечо, но мать лишь качнулась в сторону, медленно сползла по диванной спинке и легла на бок, поджав ноги.
Лиса накрыла её пледом и села рядом.
Услышав шаги за спиной, девочка обернулась и увидела заспанного Макса.
– Школа сегодня отменяется, – деловито сообщила она. – И на этом хорошие новости закончились.
Потом вздохнула:
– Мама заболела. И мы без денег, кажется.
Максим кивнул. Он слышал, что спрашивала Лиса. Поёживаясь спросонья, он напомнил сестре, что в шкатулке с бижутерией мама всегда держит двести – триста долларов.
– Точно! – хлопнула себя по лбу Лиса. – Ну, я балда! Тогда всё классно, этого нам хватит на несколько дней.
Она бросила взгляд на спящую Стеллу.
– И мама тем временем поправится. И папа верн… – Лиса осеклась, но тут же продолжила уверенно: – Или мы найдём его.
Максим улыбнулся – сперва робко, потом во все свои двадцать четыре ещё не почищенных зуба.
