– Большинство франчи – мои потомки; я дважды был женат, когда прилетел сюда. Поэтому-то я теперь холост: нельзя жениться на собственных родственницах.
Джером огляделся. Увиденное было так невероятно!
– Почему ты все это мне рассказываешь?
Трои оперся на стол, и Джером проследил за его взглядом; он только теперь заметил вделанные в поверхность стеклянные экраны.
– Из-за твоего папы, Джером. Он такой же, как я. Он отец-прародитель.
– Нет, – покачал головой Джером, – не может такого быть!
– Подумай хорошенько. За всю свою жизнь разве ты замечал, чтобы твой папа старел? Ты видел его фотографии тех времен, когда он впервые появился в Брангстане? Он выглядит в точности так же. А у твоей мамы, Шанты, ты видел седину в волосах?
Джером сидел и переваривал услышанное.
– Если ты все это знал, значит, ты их все время обманывал. – Он в упор посмотрел на Троя. – Ты мог помочь папе. Ты мог все ему рассказать. Почему ты ждал? Он так страдал из-за потери памяти!
Трои старался уклониться от обвиняющего взгляда Джерома.
– Я сделал такой выбор. Я не мог вернуть ему память, я мог только рассказать ему что-то. А рассказ – это не воспоминание. Я мог бы все выдумать, и Джон не сумел бы отличить правду от вымысла. – Трои сделал глубокий вдох. – Твой отец совершил что-то действительно очень трудное. Думаю, что воспоминание об этом почти убило его. Мне кажется, что потеря памяти была средством выжить. Своего рода психологической защитой… Ты что думаешь: я мог навязать ему воспоминания, и при этом ничего плохого не случилось бы? Нет. Я молчал и наблюдал, позаботившись о том, чтобы, если память начнет к нему возвращаться, я был рядом и мог помочь. – Трои откинулся в кресле. – Впрочем, может быть, я ошибся. Я побывал ночью в Брангстане, но не смог его найти. Даже если ему удалось бежать и добраться до Кэпитол-сити, я все равно тревожусь: кое-кто из советников знает, что он жив, и они могут рассказать ему вещи, которые заставят его кошмары вернуться.
Джером поерзал в кресле.
– Какие кошмары? Что с ним было такого ужасного? Трои, сидя за гладким блестящим столом, печально посмотрел на Джерома.
– Мне четыреста лет, мой мальчик, и большую часть своей жизни я провел на свободе. Я поселился на Нанагаде и мог делать все, что захочу. Даже после Потерянной Надежды, когда мы лишились большей части своих машин, даже тогда я мог жить на своем острове. Но представь себе, что ты оказался в ловушке и все это время пробыл в ней. Можешь ты вообразить жизнь в маленькой комнате вроде этой, а то и меньшей, на протяжении трехсот лет?
Джером обвел взглядом тесное помещение. Ему было трудно пережить и недолгое заключение в более просторной пещере.
– Представь себе несколько столетий, проведенные в крошечной кабине. Вот поэтому-то твой отец ничего и не помнит. Окажись я на его месте, я тоже все забыл бы. – Трои поднялся. – Я расскажу тебе больше, но не сейчас. Я хочу дать тебе время приспособиться, понимаешь?
– Понимаю… – кивнул потрясенный Джером.
Все вокруг него менялось. От образа его отца, который всегда был нерушимым и прочным, как камень, остались осколки.
– О'кей, – кивнул Трои. – А теперь приложи руку сюда, к экрану на столе. – Джером сделал, как ему было сказано. Экран загорелся и замерцал зеленым. – Теперь, если ацтеки нас найдут и тебе будет нужно спасаться, приложи руку к панели у входа, как делал я, и механизм сработает. Понял? Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Здесь множество проходов и комнат, где ты сможешь спрятаться.
Папа был отцом-прародителем… Ему было несколько сотен лет…
– О'кей, – ответил Джером. Что все это значило?
Оакситль карабкался по вантам, не смея глянуть вниз. Уж лучше было бы лезть по сети, оплетающей плавно движущийся аэростат… Канаты под ногами то натягивались, то провисали, следуя качке корабля.
– Эй, поторапливайся! – заорал матрос с верхушки мачты.
При строительстве было решено, что пароход нуждается в парусах, чтобы помогать его продвижению. Оакситль этого не понимал: или есть двигатель, или его нет. Оакситль видел в парусах и мачтах всего лишь путаницу канатов, с которых так легко упасть.
– Ты только посмотри на него! – насмешливо крикнул кто-то. – Ползет, как черепаха! Эй ты, давай, сейчас выиграешь гонку!
Оакситль глянул на палубу далеко внизу. Его нога соскользнула, и он повис, вцепившись в канат.
Если дело пойдет так, его ждет смерть.
Только что же он мог поделать? Оакситль обдумал вопрос с разных сторон. Он должен был оставаться рядом с Джоном де Браном. На этот раз он нанесет удар, как только появится возможность. Он мог бы похитить Джона, воспользовавшись спасательной шлюпкой, хоть и не знал ничего о том, как ею управлять.
Оакситлю продолжало сопутствовать невезение рожденного под знаком Оцелотля.
Оакситль зажмурился. Канат врезался ему в руки, солнце жгло шею…
– Ты в порядке? – Кто-то оказался рядом. Канаты качнулись, и две пары рук подхватили Оакситля с обеих сторон. Оакситль открыл глаза. Человек рядом с ним подмигнул ему. – Мы тут, чтобы помогать тебе.
