— Я думал, что вы обратились ко мне по профессиональному вопросу. Я врач, а не шаман. Что вы еще затеяли, Рентелл? В прошлый раз это был праздник в саду, а сейчас — уже массовый гипноз? Советую вам поостеречься.
Рентелл покачал головой:
— Никого я не хочу гипнотизировать, доктор, боюсь, что такая операция уже произведена. Не замечали ли вы чего-то необычного в поведении своих пациентов в последнее время?
— Никаких отклонений от нормы, — ответил Клифтон сухо. Он смотрел на Рентелла с растущим интересом. — Так кто же занимается массовым гипнозом? — Когда Рентелл, замявшись, показал на потолок, Клифтон глубокомысленно покивал: — Понятно. Какой ужас…
— Именно так, доктор. Я рад, что вы меня понимаете. — Рентелл подошел к окну и показал на сторожевые башни. — Напоследок, доктор, если вы не возражаете, я хотел бы кое-что для себя прояснить. Вы видите сторожевые башни?
Клифтон помедлил, сделав было непроизвольное движение в сторону своего медицинского саквояжа, лежащего на столе. Затем снова кивнул:
— Конечно.
— Слава Богу. Вы снимаете с моей души камень. А то я было начал думать, что я один такой. Можете себе представить, Хэнсон и Бордмен башни не видят! И я совершенно уверен, что никто из сидящих на крышах людей — тоже, иначе их оттуда как ветром сдуло бы. Я убежден, что все это работа Совета, хотя представляется маловероятным, чтобы их власти хватило для… — Он умолк, почувствовав, что Клифтон пристально смотрит на него. — В чем дело? Доктор!
Клифтон быстро вытащил из чемоданчика рецептурные бланки.
— Рентелл, предусмотрительность — основа любой стратегии. Важно остерегаться опрометчивых шагов, потому мой вам совет — сегодня отдохните. Ну, а эти таблетки помогут вам заснуть…
Первый раз за несколько дней он отважился выйти на улицу. Взбешенный, что доктор провел его, Рентелл брел к дому миссис Осмонд, решив найти хотя бы одного человека, кто все-таки видит сторожевые башни. Он уже забыл, когда на улицах было так много народу, и все время приходилось быть начеку, чтобы не столкнуться с прохожими. Над улицами, подобно военному судну, с борта которого должен быть высажен апокалипсический десант, возвышались сторожевые башни, но никто их, похоже, не замечал.
Рентелл прошел мимо кафе — непривычно было видеть террасу, заполненную людьми, — затем увидел ярмарку Бордмена около кинотеатра. Оттуда доносилась музыка, веселые полотнища флагов развевались в воздухе.
Метров за двадцать до дома миссис Осмонд Рентелл увидел, как она, в большой соломенной шляпе, выходит на улицу.
— Чарлз! Что ты здесь делаешь? Я не видела тебя так давно, что уже начала беспокоиться.
Рентелл взял у нее ключ и вставил обратно в замок. Закрыв за собой дверь, он постоял в полутьме холла, переводя дыхание.
— Чарлз, да что же стряслось? Тебя кто-то преследует? Дорогой, ты ужасно выглядишь. Твое лицо…
— Бог с ним, с моим лицом. — Войдя в гостиную, Рентелл подошел к окну, поднял шторы и удостоверился, что сторожевые башни не исчезли. — Сядь. Извини, что я ворвался таким образом, но сейчас я все тебе объясню. — Он подождал, пока миссис Осмонд неохотно уселась на диван, затем облокотился на каминную полку, собираясь с мыслями.
— Ты не поверишь, но последние дни были каким-то сплошным кошмаром, а в довершение ко всему я только что оказался полным идиотом в глазах Клифтона. Господи, мог ли я…
— Чарлз!
— Умоляю, не перебивай — у меня нервы и так на пределе… Это какое-то безумие, но почему-то я, кажется, единственный, кто сохранил рассудок. Я понимаю, что произвожу впечатление сумасшедшего, но все, что я говорю, — чистая правда. Почему это так, я не знаю; и хотя мне страшно, то только потому, что я чувствую: они переходят в наступление… — Он подошел к окну. — Джулия, что ты видишь из окна?
Миссис Осмонд сняла шляпу, беспокойно поежилась и, прищурившись, посмотрела в окно.
— Чарлз, что же все-таки происходит? Мне нужно надеть очки…
— Джулия! Когда раньше ты смотрела из окна, очки тебе не требовались. Что ты видишь?
— Ну, дома, сады…
— Так, что еще?
— Дерево…
— А небо?
Она кивнула:
— Да, вижу, там как будто дымка? Или у меня что-то с глазами?
— Нет. — Рентелл утомленно отвернулся от окна. Впервые его охватила непреодолимая усталость. — Джулия, — мягко спросил он, — ты не помнишь сторожевые башни?
Она медленно покачала головой:
— Нет, не помню. Где они были? — На ее лице появилось тревожное выражение. — Милый, что с тобой?
Рентелл заставил себя выпрямиться:
— Не знаю… — Он провел по лбу рукой. — Ты вообще не помнишь башни? — Он указал на башню, глыба которой виднелась в окне. — Вон там была одна… над теми домами. Мы всегда смотрели на нее. Помнишь, как мы опускали шторы в комнате наверху?
— Чарлз! Осторожнее, тебя могут услышать. Куда же ты?
— На улицу, — произнес он безжизненным голосом. — Нет смысла оставаться в помещении.
Он вышел из дома. Пройдя метров пятьдесят, услышал, как она зовет его, и быстро свернул в переулок.
