- Не будьте ребенком, лейтенант. Ваше положение невыгодное. Разве вы не понимаете? Играете всем. Зачем? Ради кого?
- Ты позволишь ему так говорить, Чарльз? – разъярилась Айме.
- И что же вы сделаете? Поразмыслите немного. Вы служите игрушкой, соломенной куклой бессовестной женщине. Полагаю, вы знаете, что недалеки от позора кабальеро. А ты что скажешь? Как с ним поступишь? До какого предела увлечешь его своими интригами? Не думаешь, что и так многим навредила?
- Возможно, другим я навредила. Тебе я ничего не сделала, а если ты сейчас на свободе, кому обязан этим? Ты самый негодный человек на белом свете, самый неблагодарный и гнусный!
- Ты преувеличиваешь. Я лишь предостерегаю лейтенанта Бриттона, что если он захочет продолжать, то пусть пеняет на себя. Ренато Д'Отремон ищет, кого бы убить, отомстить за оскорбление, о котором он подозревает, и которым так ловко управляет жена. Продолжите ли игру с этой прекрасной гадюкой? Я честен с вами за заявление на суде, лейтенант, что протянули мне руку друга сквозь решетки тюрьмы. Поэтому спрашиваю: вы согласны, чтобы она использовала вас по своей прихоти во благо ее темным и окольным интересам?
- Не продолжай! Не слушай его, Чарльз, не слушай! Чарльз! Чарльз!
Стройный молодой лейтенант Бриттон исчез на краю темной улочки. Айме проследовала за ним до двери грязной таверны, и как озлобленная хищница, накинулась на Хуана:
- Ах, мерзавец, негодяй! Ты заслуживаешь виселицы, тюрьмы! Я не знаю, чего ты заслуживаешь!
- На чьей ты стороне? Кого убеждаешь? Ты сеньора Д'Отремон, и если хочешь идти за ним, то иди, но не тащи в грязь, которая тебе нравится.
- Это не твоя забота!
- Уж знаю. Дай Бог, чтобы ее никогда не было. От тебя я вылечился совершенно.
- А от кого нет? От кого нет? – спросила Айме с внезапной тревогой. – Только не говори, что влюблен в нее, что она тебя волнует!
- А если и так?
- Сначала я убью вас обоих! Предпочту, чтобы небо и земля соединились! Ты не отдашь ей мою любовь!
- И все это ты утверждаешь, когда я только что видел тебя с лейтенантом Бриттоном, – улыбнулся Хуан язвительно. – У тебя сердце очень просторное и гибкое.
- Какое мне дело до Бриттона, Ренато, всего мира? Меня волнуют только мы с тобой. А все остальное пусть потонет во вселенной!
- Теперь ты сказала правду. Тебя волнует только собственная персона.
- Ну ладно, да. Меня волнует собственная персона, но в моем эгоизме больше величия, чем великодушия в другой. Мне важна я сама, поэтому я защищаю тебя, как свою собственность. Потому что ты единственная любовь моей жизни! Я боролась за нее всеми силами, боролась против Ренато, поэтому освободила тебя от обвинений. А Ренато я ненавижу!
- Ты? Почему?
- За все! За его суть. Вдобавок теперь он любит Монику, из-за нее унижает и презирает меня. – Она закусила губу, чтобы не закричать, сжала кулаки, черные глаза зажглись; но медленно успокоившись, Айме излила поток страстей: – Обезумевший из-за нее, сдерживается только от мысли, что я рожу ему сына, наследника имени, земель. Из-за этого ребенка донья София Д'Отремон выносит мои оскорбления, и лишь она может его сдерживать.
- Ты родишь ему сына?
- Нет, Хуан. Сына не существует! Однако, я должна его иметь, предложить Ренато, иначе не останусь под крышей Д'Отремон. Если бы ты пришел ко мне, ответил взаимностью. Но ты еще хуже и отвратительней Ренато Д'Отремона. И поэтому… я воспользовалась первой же возможностью, схватила первую куклу, появившуюся поблизости. Ты спугнул лейтенанта; навредил мне только из удовольствия.
- Так это из-за… этого! – издевательски смеялся Хуан.
- Можешь покончить со мной, отомстить наконец! Можешь сказать Ренато! Я даю оружие против себя. Иногда мне хочется разом покончить со всем, чтобы земля полыхнула огнем, чтобы нас поглотило море.
- Будь Сатана женщиной, то у него были бы твои лицо, слова и голос.
- Однако ты любил меня. Возможно, еще любишь. Послушай, Хуан… Если сейчас ты повторишь мне сказанное в Кампо Реаль, возьмешь за руку и прикажешь следовать за тобой; если твой корабль рядом, я пойду с тобой, куда пожелаешь. Все оставлю.
- Потому что ты в тупике. Запуталась в собственных сетях. Потому что хочешь избежать ада, который сама создала.
- Спаси меня, Хуан! Увези подальше. Иначе я превращусь в Сатану. Если меня загонят в угол, то я буду защищаться руками и зубами и отомщу тебе, Ренато, ей… Ей… Я не хотела вредить ей. Так сложились обстоятельства. Но если ты в последний раз оттолкнешь меня, я стану безжалостной. Если не спасешь, я утону; но потоплю всех окружающих. Спасешь или бросишь, Хуан? Отвечай! Отвечай!
Обезумевшая, ослепшая, отчаянная Айме схватила за руку Хуана, который пристально смотрел на нее с горькой улыбкой, похожей на гримасу, отказываясь с еле сдерживаемым гневом:
- Оставь меня в покое! Ты вышла за другого, а я жизнь положил, чтобы вернуться к тебе. Ты сама решила все закончить.
- Возможно, но тогда ты так не считал. Не скрещивал рук, не смотрел на меня так оскорбительно. Тебе не помешает узнать, что Моника решает вопрос по расторжению вашего брака.
- Ты лжешь! Это неправда.
