- Они отступили? – удивилась София с нескрываемым гневом: – А солдаты оставили это так, спокойные после того, как позволили этим людям…?
- Эти люди оказались опаснее, чем думали солдаты, – усмехнулся Ноэль. – И к тому же они правы. Конечно, пока все это не имеет юридической силы.
- А вы на их стороне. И все же я очень благодарна вам за новости о моем сыне, он обезумел, неблагодарен, и забыл, что я переживаю и страдаю из-за него здесь.
- Если совет бывшего друга послужит вам, я бы посоветовал вам отдохнуть, донья София. Для Ренато нет опасности, ведь Хуан тяжело ранен по его вине.
- По вине моего сына? – возмутилась София.
- Да. Хуан не вышел бы из себя, не имей все это личный оттенок. Я увидел, что вы смягчились, и буду с вами честен. Происходящее ужасно, донья София. Губернатор ваш друг, вы можете поговорить с ним. Нельзя, чтобы власти острова содействовали подобной несправедливости. Если вы действительно расстроены вредом, причиненным вашим сыном…
- Что вы говорите? Я расстроена вредом, что страдает этот бандит?
- Вы не изменились, донья София. Я уж было вам посочувствовал. Но это ошибка. Вы должны страдать бесконечно больше и будете страдать. Страдайте, и пусть никто не сжалится над вами, потому что не заслуживает жалости не способный сочувствовать!
- Ноэль, Ноэль! Как вы осмеливаетесь? – бормотала София, крайне возмущенная. – Вы наглец! Глупец!
Ноэль удалился и не слышал последних оскорблений дамы, которая яростно повернулась к большому кучеру цвета эбонита и приказала:
- В дом, Эстебан! Мы немедленно возвращаемся в дом!
Сквозь прикрытые окна в полумрак хижины проникали последние лучи уходящего дня, едва высвечивая темно-коричневый точеный профиль неподвижного человека на постели из травы, сооруженной на скорую руку. То ли он улыбался, то ли погрузился в глубокий мучительный сон, а рядом с ним, сцепив ладони, Моника с болью смотрела на чеканное лицо человека, чья жизнь висела на волоске. Испуганно она обернулась на скрип маленькой двери.
- Я могу войти, хозяйка?
- Входи, но не шуми. Ему нужно отдыхать, у него сильная лихорадка. Нам нужен доктор, Колибри, но как? Как?
- Не знаю, моя хозяйка.
- Знаю, что не знаешь, бедняжка. Зачем ищешь меня? Что хотел?
- Сеньор Ренато там, – таинственно сообщил Колибри. – Он позвал меня, когда я подошел ближе, велел сообщить, что не уйдет без вас.
Моника ответила возмущенным жестом на слова Колибри и с волнением повернулась к спящему Хуану, боясь, что тот услышал неосмотрительные слова, которые могли ускорить биение сердца, эхом отдававшееся на ложе, словно оно стало настолько своим, что без него нельзя прожить. Беспокойно она отошла с Колибри к прикрытой двери строящегося дома.
- Он не хочет уходить, хозяйка. Посмотрите туда… – маленькая смуглая ручка указала на неясные очертания, где начинались густые заросли. Отчетливо виднелась длинная линия солдат, следивших с оружием в руках, экипаж, брошенный на дороге, а рядом со заколоченными столбами, отмечающими границу, стояла изящная и гордая фигура последнего Д'Отремон и Валуа в своем непогрешимом белом льняном костюме, со смелой статью кабальеро, с неистовым упрямством, провозглашавшим его законным сыном страстного и дикого острова, где все кипело с той же размеренностью: суровые горы, густые леса, каменные берега, бурное море, потоки первых дождей, превращающихся в ручьи, горячая кровь и восторженные сердца, яркие умы, в которых ужасающе часто вспыхивала искра безумия. Мартиника!
- Он сказал, что сам придет за вами, если вы не выйдете, хозяйка.
- Ну так пусть осмелится!
- Ай, моя хозяйка. Посмотрите! Понимали бы Сегундо или Угорь, достали бы оружие. Будь у меня ружье…
Ренато приближался к возвышенности. Решительно он вывернул кошелек охране на линии и те остались неподвижными, будто не увидели его, а он твердым шагом поднимался по вражеской земле.
- Моника, прямо сейчас. Пойдем, я не уйду без тебя.
- Я не спущусь, это я велю тебе уйти, Ренато! Разве ты не понимаешь, что эти мужчины сошли с ума от боли и ярости? Ты глупо играешь жизнью!
- Какое значение имеет жизнь, если тебя нет со мной? Моника, жизнь моя!
- Пожалуйста, хватит! Я не пойду с тобой! Ты еще не понял? Нет! Ренато! Оставь меня, отпусти, уйди уже! Зачем ты пришел?
- А твое обещание? Наш договор?
- Его уже не существует! Ты расторгнул его там внизу! Уйди и забудь!
- Забыть? Забыть причину моей жизни? Бросить тебя в опасности, учитывая, кем являешься для меня? Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Я не оставлю тебя, не говори, что возвращаешь назад данное мне слово!
- Если я сдержу слово, ты уйдешь, Ренато? – с тревогой спросила Моника.
- Послушай, Моника, отсюда никто не выйдет живым. Все на пределе. Губернатор в ярости. У них хватит средств, чтобы подавить восстание Хуана и трех или четырех десятков других сумасшедших. Если они не сдадутся, прольется много крови. Я слышал, они готовы на все. Поэтому не могу уйти отсюда. Ты отдаешь себе отчет? Понимаешь? Ты не можешь упустить эту последнюю возможность!
