Заглянув в один из буфетов, решил взять чай и какую-либо булочку, за границей цены были другие, поэтому на большее Симонов и не надеялся. Покопавших во внутренних карманах, он неожиданно, обнаружил несколько двадцати-пяти рублёвых купюр, вероятно лежавших там, ещё со времени отпускных поездок.
Володя заказал бутерброд с чёрной икрой, сто грамм коньяка, и двухсот - пятидесяти граммовую подарочную бутылочку виски. Подумав, купил бутылку армянского коньяка "Арарат". В буфете, за столиком в углу, расположились два негра, за другим столиком он увидел двух арабов, один оказался тем самым молодым человеком, которому он предлагал закрыть рот. Он тоже узнал Симонова, и что-то сказал своему спутнику, тот изучающее оглядел Володю, с явным намерением подойти.
Симонов ответил безразличным взглядом и отвернулся, подумав про себя:
- Этого мне только не хватало! На скандал они явно не пойдут - это всё-таки Москва. Но какую-нибудь гадость, если у нас один рейс, могут сделать. Если не тут - в Москве, то по прилёту - в Дамаске. Там мяч на их стороне!
Но, на его счастье, диктор объявил посадку на самолёт, вылетающий в Дубай, и молодые люди удалились.
Наконец объявили посадку на рейс в Дамаск. Не с первого раза найдя нужный посадочный рукав, Симонов встал в очередь и вновь оказался рядом с аспирантом сельскохозяйственного ВУЗа. Непосредственно перед входом в самолёт, стюардесса сирийского рейса проверяла посадочные талоны. Тут же стоял капитан пограничник, проверяя паспорта. Рядом кто-то из членов экипажа с прибором-металлоискателем. Что на других рейсах Симонов никогда не наблюдал:
- Опасаются террористов из банды "Братья Мусульмане", - предположил Володя, - значит, не всех уничтожили, остальных просто разогнали, они попрятались кто где, и ждут своего часа.
Когда подошла его очередь, мужчина прибором провёл по груди и ногам. Жестом попросил повернуться спиной и сделал то же самое. Затем хотел проверить сумку, которую Симонов держал в руках. Стоили прибору только приблизиться к сумке, он истерически запищал, испугав присутствующих.
- "Шу хадо - что это? - спросил проверяющий.
- "Дабаби - танк" - ответил Симонов.
- "Киф дабаби - как, танк?" - не понял араб.
Пришлось достать презент и показать его. Все с удивлением рассматривали блестящую начищенной медью копию танка.
- Это не драгоценный металл? - поинтересовался пограничник.
- Нет! Его уже в таможне проверяли, - ответил Симонов, жалея, что вообще, зря затеял эту историю с подарочным танком.
Араб крутил в руках танк не зная, как поступить. Пограничник спросил:
- Вы военнослужащий? Кому везёте подарок?
Тщательно подбирая слова, стараясь не выдать своё волнение, Володя пояснил по-арабски, что он подполковник, советник командира танковой бригады, подарок везёт для своего друга - командира бригады генерала Амина - племянника президента Асада.
Он думал, что сириец его не поймёт. Но тот всё прекрасно понял, вернул танк Симонову и показал рукой - проходите. Уходя, Володя повернулся и ответил пограничнику:
- Я военный советник, а танк, подарок сирийскому генералу!
Заняв в салоне свое место, Симонов вновь оказался рядом с аспирантом из Краснодарского ВУЗа. Чему тот очень обрадовался, чистосердечно признавшись, что хотел бы в полёте поговорить, как он выразился, "со свежим человеком".
"Свежий человек" Симонов не возражал, сказав, что будет рад такой беседе, и подумал:
- Это будет прекрасная возможность освежить свой "арабо-хабирский" диалект, после месячного отпуска.
Одним из последних пассажиров в салон вошёл тот самый молодой араб, с которым Симонов поругался у билетных касс в Москве. По-видимому, он провожал своего друга вылетающего другим рейсом, и чуть не опоздал на свой. Не глядя по сторонам, он быстро прошёл в глубину салона.
Володя огляделся, Boeing на котором им предстояло лететь, был не настолько стар, сколько неухожен. Внутренняя отделка бортов и материал пассажирских кресел были "замусолены" и, по-видимому, никогда не встречались с шампунем. Спинка среднее кресла в переднем ряду не стопорилась и попытка полной женщины-пассажирки его немного опустить, кончилось тем, что спинка, вместе с пассажиркой, загремев, упала на колени сидящего сзади аспиранта. Все усилия поднять и застопорить её, закончились ничем. Стюардесса увела полную даму в хвост самолёта. На иллюминаторе отсутствовало внутреннее стекло, и позже, по просьбе пассажира сидящего у стенки, его заткнули подушкой.
Наконец, сборы закончились, самолёт медленно покатили на рулёжку.
Симонов сидел у прохода, и в иллюминатор противоположного борта видел удаляющийся аэровокзал и крыло самолёта. Через какое-то время, двигатели загудели, самолёт вырулил на старт. Постояв, и собравшись с силами, ринулся вперёд, слегка покачиваясь на стыках плит. Скорость нарастала, Володя обратил внимание, что крылья лайнера трясутся от неровностей полосы и вибрации. Это его очень удивило. Возможно, они также тряслись и на других самолётах, чего он не замечал. Но тут они тряслись так, будто собирались, мощно взмахнув, птицей поднять самолёт в небо.
