— Но вам будет обидно. — Иржи сел на табурет и перекинул длинные волосы на спину.
— Я немного подсушу их. Хорошо?
— Конечно. Мне не трудно посидеть. — Иржи сложил руки на коленях и. прикрыв ресницами глаза, исподволь разглядывал еще одного своего спасителя. Хорошо, хоть Таринке отдал долг, сведя ее с потерянным другом.
Сегодня этот рыжик был без грима. Рисуя его в ресторане, Иржи правильно угадал натуральный тон его кожи и разрез глаз. А краснеет он, наверное, легко…
Альеэро тонкими пальцами подхватывал одну прядь волос за другой, расчесывая и высушивая. Он откровенно любовался густыми черными локонами, оттеняющими бледную кожу мальчишки.
— Мне не обидно. Мне приятно быть рядом с тобой. — Ореховые глаза внимательно посмотрели на отраженное в зеркале лицо Иржи. Мальчишку это заявление не шокировало, как опасался Альеэро. Юный художник снова слегка улыбнулся и прямо посмотрел на мужчину. Веселые искорки насмешливо плясали в черной глубине его очей.
Младший Ромьенус неожиданно смутился.
— Ты давно рисуешь?
— С двух лет.
— А почему я не видел выставки твоих работ?
— Наверное, потому, что Вы на них не были?
— А где ты выставлялся?
— В-основном, где и всегда.
Мальчишечьи глаза откровенно смеялись.
— Откуда ты убежал?
— Оттуда, где меня хотели убить. Потом оттуда, где не приняли.
Альеэро разобрал волосы на пряди и заплел тугую косу, спустившуюся ниже лопаток.
— Хочешь жить здесь, со мной, во дворце?
— Нет, господин. Простите, но я не сторонник безоговорочной зависимости.
— Ты хочешь уйти?
— Мне придется уйти. За мной по пятам идет смерть. Я отыграл у нее какое-то время, но она все равно меня найдет. Рано или поздно. Лучше поздно.
— Ты болен?
— Нет, господин. Случайно оказался в ненужном месте в неправильное время. И участвовал в том, о чем и знать бы не должен.
— А что ты видел?
— Я не понял, что именно вызвало охоту на меня. Но мою подругу, инквизитора, убили только из-за того, что она хотела мне помочь. И я хочу разобраться во всем этом.
— Я тебе помогу, Иржи.
— Не надо, господин.
— Но ты сможешь задержаться хотя бы на время праздников?
— Постараюсь. Я обещал Таринке, ромаалке, помочь с выступлением. Она будет петь и плясать на площади. А потом, если хотите, я вернусь. Вот только я не смог найти свою одежду…
— Вставай, — теплая рука Змея ласково погладила Иржи по голове. — Одежда уже тебя ждет…
Иржи встал и, стараясь не наступить на длинные полы халата, медленно пошел к двери.
— Постой!
Парнишка остановился и немного повернул голову.
Тонкие пальцы без перстней мягко легли ему на плечи.
— Не уходи, мальчик, я смогу тебя защитить…
— Если бы еще знать, от кого… — тоскливо прошептал Иржи и, подавшись вперед, вышел из ванной.
На кресле около его кровати сидел Фаркаш и терпеливо смотрел на дверь ванной комнаты.
— Иржи! — Вскочил он, облегченно вздыхая. — У тебя все в порядке?
— Да. Смотри, какими длинными за ночь стали волосы! — Он приподнял косу за кончик, прихваченный коричневым шнурком с самоцветными бусинами на концах.
— Ух ты! — Проникся друг. — А мой ежик все на прежнем уровне!
Фаркаш погладил короткую стрижку.
— Ты представляешь…
Он вдруг осекся, увидев выходящего вслед за Иржи Альеэро.
— Одежда на постели. — Альеэро кивнул на кровать и, мазнув глазами по Фаркашу, вышел в гостиную, не забыв активировать прослушку.
— Я ж говорил, что он на тебя запал! А ты не верил! — Начал горячиться Йожеф, вытаращив глаза.
— Фаркаш, ты хочешь посмотреть мужской стриптиз в моем исполнении? — Иржи распахнул халат и бросил его на кровать.
Бывший охранник застыл на полуслове и, покраснев, отвернулся.
— Он ведет себя странно! — Буркнул Йожеф, разглядывая стенку.
— Мы все иногда вынуждены поддерживать странные маски. А помнишь, как в ресторане ты прижимал мою руку к сердцу, когда на нас смотрела госпожа Линда? А?
— Мне можно. Я — другое дело!
— Йожеф, скажи, у тебя были и мама, и папа? Они любили тебя?
— Они и сейчас есть. Любили, пока не родился брат.
— А у меня с рождения не было родителей. Один Бернат… Знаешь, иногда и в большой семье можно быть очень одиноким. Маленький ребенок, страшась ночных теней, прижимает к сердцу плюшевого мишку. Кого может прижать к себе взрослый человек, Фаркаш?
— Бабу! — Заржал охранник.
— Тогда где твои женщины, парень? Почему ты постоянно идешь за мной, натыкаясь на неприятности и боль? Почему ты пытаешься меня защитить?
— Я твой друг, Иржи. А друзей не бросают. Но прижимать надо все-таки бабу, она лучше мишки, сам небось знаешь!
— А если хочется понимания? Участия? Да и просто тепла? Не телесного, а душевного? Куда ты идешь в этом случае?
— К другу…
— Да, Йожеф. А иногда его тоже хочется сильно прижать…
Иржи уже оделся и, подойдя к Фаркашу сзади, неожиданно прыгнул ему на спину. Тот попятился, споткнулся и завалился на кровать, придавив телом более худого паренька. За дружеской потасовкой тут же последовал звонкий щелбан.
— Слезай, Сивка-Бурка… совсем придавил, жеребец здоровый!
— Какой жеребец! — Грустно сказал Фаркаш, протягивая другу руку, чтобы поднять его с постели. — Мерин. Нет, жеребенок. Орудие упало, яйца еще не выросли.
— Не горюй, через пару лет…
