— Это когда ты считаешь себя никем и пытаешься подражать более удачливой и харизматичной личности. И, естественно, игра не идет: ты же не он! Игроку кажется, что его преследует полоса неудач, он — не состоятелен ни в чем, и жизнь кончена. Он опускает руки и боится играть, уходя от всяких тревожных ситуаций, скатываясь все ниже. И, как результат, зависть, злоба, депрессия и мысли о суициде. Но, мы же помним, что мир — одна большая игровая площадка и каждый свободен играть в силу задумок свыше и предоставленных ему стартовых возможностей.
— Вот именно! Никогда человеку не стать членом Клана! — Резко сказала Риана. — Кем ты родился на свет, имеет самое огромное значение.
— Имеет. — Согласился Иржи. — Это немного сужает игровое пространство. Но и в своем секторе ты можешь достичь больших величин. И, кстати, не факт, что человек не может стать кем-то другим.
— Ерунда! Ты знаешь хоть одного такого человека?
— Да, Риана. — Иржи протер пальцы салфеткой. — Может, уже пойдем в парк?
Ребята дружно поднялись, а Инваар расплатился за всех, гордясь своей победой над пестиками и неуступчивым характером преподавателя.
Переговариваясь, они отправились в парк, расположенный по берегам маленького притока Капицы, который из-за запруды, когда-то устроенной бобрами, превратился в небольшое разлившееся озерцо. Тогда горожане на нем сделали лодочную станцию, а на голубых парковых газонах — аттракционы для детей и взрослых.
— Давайте поплаваем на лодочке, а потом — на карусели! — Умоляюще посмотрела на всех Мирия. — Завтра начнутся занятия, и долгое время нам будет не до гуляний!
— Я пойду, договорюсь! — Кинулся к домику лодочника Йожеф. — А вы пока выбирайте транспорт!
Девушки, пересмеиваясь, выбрали большую шестиместную лодку зеленого цвета с нарисованными на бортах синими и красными бабочками.
— Здорово! И поплаваем, и полетаем! — Запрыгнул в нее Инваар, подавая девушкам руку.
Последним загрузился Йожеф, принесший четыре весла. Иржи, как самого маленького, посадили на корме, у руля.
Оттолкнувшись от берега, они медленно поплыли под спускающимися прямо в воду гибкими ветвями хвойников, желтые иголочки которых, лежа на воде, вихрились и кружились за лодкой. Тихая и спокойная озерная гладь то отблескивала солнечными зайчиками, то пряталась в тени. У самого берега среди широких листов прятались белые лилии и лотосы. Маленькие птички, блестя ярким разноцветным оперением, словно бабочки, то и дело зависали над цветками.
— Какой чудесный день! — Тихо сказала Мирия. — И все-таки, Иржи, любить — прекрасно!
— Пока твой кавалер тебе не надоест! — Рассмеялся Инваар. — И тогда ты скажешь бедолаге, что он скучен, как старая игрушка. У него начнется депрессия с порчей казенного имущества. Не сумев вовремя перестроиться на другой путь, его карета полетит под откос, и — прощай, Академия!
— Надеюсь, это ты не о себе? — Мирия протянула руку и легонько щелкнула по носу парня. — Не хотелось бы терять друга.
— Ты мне уже изменила?! С кем? Коварная женщина! — Громко запричитал Инваар, дурашливо прижимая руку к сердцу.
— Я, пожалуй, кое в чем согласна с твоей концепцией, Иржи, — задумчиво сказала Риана, — действительно, мы, большей частью, не любим, а испытываем влечение. И если его удовлетворяем, то так называемая любовь проходит достаточно быстро, и мы уже в поиске нового объекта. И нас, в-общем, не интересует ни духовная суть, ни интересы наших избранников. А волнует только собственное «хочу». Так?
— Наверное.
— А есть она, настоящая, безусловная, любовь? Чтобы тебя любили вечно?
— Вот ты сама взяла и поставила условие: тебя любили вечно. А ты? К тебе это применимо? Ты сможешь любить вечно?
— Я хочу без всяких условий и ограничений.
— Ты только что сказала страшную вещь, Риана. Знаешь, что такое «без ограничений»? Это выход из игры под названием «проявленная реальность». Смерть на этом плане. Это — жертва и невозможность продолжать игру. Поэтому я хочу задать один вопрос: а надо ли тебе это?
— Нет. — Девушка передернула плечами, словно ледяной ветер погладил ее по спине. — Давайте играть и радоваться тем мгновениям, когда у нас все просто отлично…
Она хлюпнула носом и заплакала. Тихо-тихо, просто прикрыв глаза ладонью. День, только что сиявший множеством красок, словно притух и застыл в печальном недоумении.
— Ты чего? — Пересел к ней Иржи и обнял ее за плечи.
— Пусть он живет. Я понимаю и принимаю условия этой игры. Только пусть он живет и смеется. И мы все… — Она улыбнулась Иржи и быстро стерла слезинки. — А почему ты сказал «наверное»?
— Потому что восприятие реальности для каждого свое. Мы сидим все вместе, в общей лодке. Инваар улыбается, ты — плачешь. Риана, можешь просто забыть о том, что я говорил и остаться с теми мыслями и чувствами, что жили в тебе раньше. И вообще, покатайте ребенка на качельках! Или на вон тех горочках, где визжат отдельные шибко впечатлительные личности!
— Чудак, ты же Дракон! Покувыркайся в воздухе — чем хуже горочек?
— А я, может, хочу поучаствовать в чужих играх? Одному, знаешь ли, играть не интересно!
