Хохот стал до того оглушителен, что заразил и завуча, стоящего у входной двери, и тот тоже готов, вот-вот последовать за учениками, но старается выдержать покер-фейс, и даже не улыбаться. Хотя весь его вид показывает, что он едва сдерживается. Наконец, училка покидает классную комнату, и Даниэль Натанович, спрашивает учащихся, что же здесь произошло.
Весь класс взахлеб вываливает на него видение произошедшей ситуации. По всему выходит, что никто из присутствующих, никак не мог сотворить нечто подобного, и все произошло совершенно случайно, но от того еще более смешно. Из всех присутствующих сейчас в классе учеников, одаренными считаются только трое. А Шамиле, я уже упоминала, следующий Сергей Рыжаков, ярко выраженный огневик. Чуть красноватые глаза, слегка на выкате, огненно-рыжие волосы и довольно мощное телосложение. Огневик он правда не слишком сильный, но нижнюю планку одаренности все же преодолел, и потому вскоре, уже в сентябре, отправится в Маго-Технологический техникум, а дальше как повезет, но скорее всего на производство. И наконец, третьей выступаю именно я — Яна Лесных. Мой официальный дар позволяет мне слегка ускорять рост растений, поддерживать их свежесть в срезанном состоянии, ну и так кое-что по мелочи. Я едва дотягиваюсь до нижней планки одаренности, поэтому считается, что я вроде, как и имею возможность работать с чарами, но в тоже время одаренной не считаюсь. Таких как я, называют имеющими способности. Другими словами могу сама выбирать, развивать мне свои способности, или оставлять их на текущем уровне. И если оставить все как есть, могу претендовать на довольно спокойную работу цветовода-оформителя, флориста, селекционера, и тому подобного. Конечно не совсем то, к чему бы я стремилась, но все же гораздо лучше, чем что-либо другое. Например, прошлым летом, работала в цветочном магазине. Без хвастовства скажу, что только благодаря моим способностям мы выдали сто двадцать процентов плана. Могли бы и больше, но побоялись, что срежут расценки. У нас в союзе с этом просто.
С другой стороны скоро опять лето и ко мне уже подкатывают, приглашая поработать еще. Думаю, что соглашусь. Лишними деньги не бывают, а в прошлом году, я купила себе настоящий Levi’S, так бы мне не светили эти штаны, еще очень долго. Живем мы вдвоем с мамой, поэтому мечтать о таком, если бы не моя подработка, даже и не стоило бы. Причем купила их не где-нибудь на стихийном рынке по заоблачным ценам, да еще и с риском нарваться на мошенников, а в обычном магазине. Оказывается, Союз все же закупает подобные вещи за границей, вот только достаются они далеко не всем. Мне же достались в качестве премии, за перевыполнение плана. Заплатить за них все же пришлось, но сорок рублей это не сто пятьдесят. Да и так слегка приоделась, и кое-какой блат заполучила, так что иногда пользуюсь.
Мадам, или точнее товарищ Брошкина, преподает историю СССР на нашей параллели. Почему товарищ? Все очень просто. Ее родители, пламенные «кухонные революционеры» решили увековечить Свершения Великой Октябрьской Социалистической Революции, всё с большой буквы, а как же иначе-то, дав своей дочурке запоминающееся имя. Чтобы все, глядя на нее проникались духом завоеваний социализма, стремились ко всеобщему благу ну и так далее и тому подобное. Вдобавок ко всему, сами родители были далеко не первыми в этом начинании, потому как тоже, носили сложносочиненные имена. В итоге получилась: — Даздраперма — что означало — «Да Здравствует Первое Мая» и Выкравознаноэровна — в качестве отчества, которое означало — «Выстрел Крейсера „Аврора“ Ознаменовал Начало Новой Эры». Согласитесь произносить Даздраперма Выкравознаноэровна на трезвую голову, очень затруднительно даже взрослому, а уж детям и подавно. Поэтому частенько случалось так, что по забывчивости, просто оговорившись или прикола ради, ее называли то Даздраспермой, то Дроздофермой, а то и вовсе путаясь во всех буквах сразу, не только ученики и коллеги преподаватели, но и родители учеников. А об отчестве не стоило и вспоминать. Частенько звучали такие звукосочетания, что ей наверное хотелось провалиться сквозь землю. И в конце концов, приказом по школе, ее переименовали в товарища Брошкину. Что устроило в принципе всех, за исключением, пожалуй, её самой, потому как, слыша свою фамилию, она постоянно морщилась. Наверное, потому, что иногда до нее доносились слова песенки про мадам Брошкину, запущенную в народ с чьей-то лёгкой руки.
