Первый раз за многие недели он оказался на московских улицах без дела. Странное чувство — время есть, а занять его нечем. Рука автоматически тянулась к блокноту, но блокнот остался в кабинете.
Он дошёл до станции метро, спустился вниз. Куда ехать? Домой? Но в Переделкино он окажется через час, а день только начинается. В центр? А что там делать?
Поезд пришёл в сторону центра. Гоги сел в вагон, поехал куда глаза глядят. На станции «Сокольники» вышел почти машинально — здесь была библиотека МГУ, где он иногда встречал Аню.
По дороге к библиотеке он размышлял о том, как странно устроена жизнь. Всего неделю назад ему не хватало времени ни на что, кроме работы. А сейчас время есть, но он не помнит, как им распоряжаться.
У входа в библиотеку его ждал сюрприз — на скамейке сидела знакомая фигура. Аня в летнем платье читала толстую книгу, время от времени что-то записывая в тетрадь.
— Аня! — окликнул он её.
Она подняла голову, и её серые глаза удивлённо расширились.
— Гоша? Что ты здесь делаешь? В такое время?
— Меня с работы выгнали, — честно признался он. — Сказали, что я переработал и нужно отдыхать.
— И правильно сказали. — Она закрыла книгу, внимательно посмотрела на него. — Ты ужасно выглядишь. Когда последний раз нормально ел?
— Вчера. Или позавчера. Не помню.
Аня встала, взяла его под руку.
— Всё, я беру тебя в оборот. Сначала завтрак, потом прогулка. И никаких разговоров о работе.
Они пошли в небольшое кафе рядом с библиотекой. Аня заказала ему солидный завтрак — яичницу, колбасу, хлеб, кофе. Сама взяла только чай и булочку.
— Ешь, — приказала она. — И рассказывай, что у тебя за фильм такой, ради которого ты себя убиваешь.
Гоги начал рассказывать о «Василисе и Духе леса», но она его остановила:
— Не о работе. О чём-нибудь другом.
— А о чём?
— Ну… о погоде. О книгах. О звёздах. О чём угодно, только не о работе.
Он попытался переключиться, но оказалось, что кроме работы говорить не о чём. За последние недели весь мир сузился до раскадровок и эскизов.
— Как твоя астрономия? — спросил он наконец.
— Отлично! — оживилась Аня. — Защищаю диплом через месяц. Тема — «Переменные звёзды в созвездии Лиры». Очень увлекательно.
— А что такое переменные звёзды?
— Звёзды, которые меняют яркость. Пульсируют, как сердце. Некоторые регулярно, некоторые непредсказуемо. Как люди — у каждой свой характер.
Разговор о звёздах захватил его. Аня рассказывала просто и увлекательно, без научной сухости. Постепенно напряжение уходило, мысли проясняились.
После завтрака они отправились гулять по Сокольникам. Парк утопал в зелени, пели птицы, где-то играли дети. Обычная летняя московская идиллия.
— Знаешь, — сказала Аня, — я иногда завидую людям, которые умеют так увлекаться работой, как ты. У меня никогда не получается полностью в чём-то раствориться.
— А может, это и к лучшему, — ответил Гоги. — Я за неделю чуть не свихнулся от перегрузок.
— Зато создаёшь что-то важное. А я изучаю звёзды, которые никого не интересуют, кроме нескольких астрономов в мире.
— Звёзды интересуют всех. Просто не все об этом знают.
Они сели на скамейку у пруда. Утки плавали в воде, изредка ныряя за кормом. Летнее солнце грело приятно, не обжигая.
Они проговорили до обеда. Время летело незаметно — впервые за много дней Гоги не следил за часами. Разговор шёл легко, без напряжения. Аня умела слушать и говорить именно то, что нужно услышать.
— Пойдём пообедаем, — предложила она. — Знаю одно хорошее место.
Ресторанчик оказался уютным, в старинном московском стиле. За столиком у окна они продолжили разговор. Аня рассказывала о своих студенческих друзьях, о планах на будущее, о книгах, которые читала.
— А ты знаешь, что я о тебе думаю? — неожиданно спросила она.
— Что?
— Что ты очень одинокий человек. Даже среди людей ты остаёшься наедине с собой.
Гоги удивился точности её наблюдения.
— А ты не одинокая?
— Тоже одинокая. Но я научилась с этим жить. А ты всё время бежишь от одиночества в работу.
— И что в этом плохого?
— Ничего. Если не забывать останавливаться и дышать.
После обеда они пошли в кино — показывали «Золушку» с Яниной Жеймо. Аня тихо смеялась над забавными сценами, а в драматических моментах серьёзнела. Гоги больше смотрел на неё, чем на экран.
— Красивое кино, — сказала она, когда они вышли на улицу. — А твоё будет лучше?
— Не знаю. Надеюсь.
— Обязательно будет. У тебя есть главное — ты веришь в то, что делаешь.
Вечером они гуляли по Арбату. Старая московская улица жила своей неспешной жизнью. В книжных магазинах копались любители чтения, у художников покупали портреты, уличные музыканты играли популярные мелодии.
— Хорошо, что меня сегодня с работы выгнали, — сказал Гоги. — А то бы не встретил тебя.
— А я рада, что встретила, — ответила Аня. — Давно хотела нормально поговорить, а ты всё работаешь.
Они дошли до её дома, когда стемнело. У подъезда Аня остановилась.
— Спасибо за прекрасный день, — сказала она. — Надеюсь, ты понял — жизнь не кончается на работе.
— Понял. И спасибо тебе.
Она поднялась на цыпочки, поцеловала его в щёку.
— Приходи ещё. Только без блокнота для записей.
