Лаврентий Павлович Берия сидел в первом ряду, рядом с ним устроился Виктор Крид с неизменной тростью. Оба внимательно изучали техника-киномеханика, настраивавшего аппаратуру.
— Георгий Валерьевич, — обратился к нему Берия, — надеюсь, мы не зря потратили время. Двенадцать минут — это серьёзная заявка.
— Это лучшие сцены фильма, — ответил Гоги, волнуясь больше, чем перед любой премьерой. — Пролог, знакомство Василисы с Лешим и начало конфликта с воеводой.
Крид постучал тростью по полу:
— Интересно посмотреть, что получается, когда художник работает с неограниченными ресурсами.
— Ресурсы были ограничены временем, — поправил Гоги. — А время — самый ценный ресурс в творчестве.
Свет погас, на экране появилось изображение. Первые кадры показывали бескрайние русские леса с высоты птичьего полёта. Камера медленно скользила над кронами деревьев под музыку Хачатуряна.
Берия тихо хмыкнул — видимо, одобрительно. Крид сидел неподвижно, но Гоги чувствовал его пристальное внимание.
Голос рассказчика — Николая Черкасова — звучал торжественно, но без пафоса:
— Давным-давно, когда мир был молод, а деревья умели говорить человеческим голосом, жила в лесной деревушке девушка по имени Василиса…
Камера опускалась ниже, показывая деревню у опушки леса. Избы с резными наличниками, колодец-журавль, огороды с капустой. Всё нарисовано в той смешанной технике, которую разработал Гоги — акварельные разводы для фона, четкие контуры для переднего плана.
— Интересная техника, — пробормотал Берия. — Не похоже на то, что делают американцы.
— Это наш собственный стиль, — ответил Гоги. — Русская живописная школа, адаптированная для анимации.
На экране появилась Василиса в исполнении Валентины Серовой. Девушка шла по деревне с вёдрами, напевая народную песню. Анимация была безупречной — каждое движение естественно, каждый жест выразителен.
— Хорошо поёт, — заметил Крид. — Узнаю голос Серовой.
— Она вжилась в роль полностью, — пояснил Гоги. — Читала русские сказки, изучала народные традиции.
Следующая сцена показывала Василису в лесу. Девушка собирала травы, разговаривая с белкой и зайцем. Животные были нарисованы не карикатурно, а почти реалистично — настоящие лесные обитатели, а не мультяшные персонажи.
— Природа выглядит живой, — одобрил Берия. — Не декорацией, а настоящим лесом.
Кульминацией отрывка стало появление Лешего. Дух леса материализовался из утреннего тумана под звуки флейты и гобоя. Сергей Мартинсон озвучивал его так, словно говорила сама природа:
— Здравствуй, внученька. Опять за советом пришла?
— Дедушка Лесович, — отвечала Василиса, — люди в деревне говорят, что придут чужие люди, лес рубить станут. Неужели правда?
Диалог длился несколько минут, но зрители не отрывались от экрана. Разговор древнего духа с молодой девушкой был философским, но понятным, глубоким, но не скучным.
Последняя сцена показывала приезд воеводы. Михаил Жаров озвучивал его сдержанно, без театральности:
— Именем государя императора объявляю — через вашу землю пройдёт железная дорога. Лес подлежит вырубке в течение месяца.
Лица жителей деревни выражали растерянность и страх. Но не карикатурные — живые человеческие эмоции, переданные через тонкую анимацию.
Экран погас, включился свет. В зале стояла тишина — оба зрителя обдумывали увиденное.
— Что скажете, Лаврентий Павлович? — спросил Гоги.
Берия поднялся с кресла, неспешно подошёл к экрану, потрогал его рукой.
— Впечатляет, — сказал он наконец. — Это действительно новый уровень. Не агитация, не примитивная пропаганда, а настоящее искусство.
— Техническое исполнение безупречно, — добавил Крид. — Каждый кадр проработан до мелочей. Такое качество не стыдно показать на любом международном фестивале.
— А что скажете о содержании?
— Умно, — ответил Берия. — Вы взяли вечную тему — конфликт старого и нового — и подали её без лобовой дидактики. Зритель сам делает выводы.
Крид встал, опёрся на трость:
— Мне нравится, что персонажи неоднозначны. Воевода не злодей, а человек, исполняющий долг. Леший не враг прогресса, а защитник баланса. Это европейский подход к драматургии.
— Именно к этому мы и стремились, — ответил Гоги. — Создать фильм, понятный любой аудитории.
— Когда будет готов полный метраж? — спросил Берия.
— К началу декабря. Нужно ещё два месяца на озвучивание и финальный монтаж.
— Отлично. Как раз к дню рождения товарища Сталина. — Берия достал из кармана папиросы. — А что с международными фестивалями?
— Подавать заявки лучше всего на весенние смотры следующего года, — ответил Гоги. — Каннский фестиваль, Венецианский биеннале.
— Готовьте заявки, — кивнул Берия. — У меня есть связи в международной киносреде. Проследим, чтобы фильм попал к нужным людям.
Крид подошёл к Гоги, положил руку на плечо:
— Георгий Валерьевич, вы оправдали все надежды. Этот фильм станет культурным прорывом СССР.
— Надеюсь, что так, — скромно ответил Гоги.
— Не надейтесь, а знайте, — поправил Берия. — У вас получилось то, что не удавалось никому — совместить идеологическую правильность с художественным качеством.
