— Может быть, — ответил Гоги, делая первый шаг навстречу. — Но я знаю, что приобретаю.
— И что же?
— Себя.
Крид медленно отступал к выходу из галереи. С каждым его шагом становилось теплее, картины — ярче, воздух — чище.
— Мы ещё встретимся, Георгий Валерьевич, — сказал он напоследок. — И тогда вы поймёте цену своего отказа.
Он исчез в дверном проёме, и галерея наполнилась золотистым солнечным светом. Картины сияли во всей красе, мраморные колонны сверкали белизной, в воздухе пахло весной и свободой.
Гоги проснулся резко, словно его толкнули. Сердце колотилось, холодный пот покрывал лоб, дыхание было частым и прерывистым. За окном уже светало — серый рассветный свет пробивался сквозь занавески.
Он сел на кровати, провёл руками по лицу. Сон был настолько ярким, настолько реальным, что казалось — он действительно побывал в той ледяной галерее, действительно встретился с дьяволом в обличье Виктора Крида.
Встал, прошёл на кухню, поставил чайник. Руки слегка дрожали — то ли от остатков сонного кошмара, то ли от утренней прохлады. Достал из шкафа стакан, блюдце, заварку. Обычные, простые действия помогали вернуться к реальности.
Чай заварился крепкий, почти чёрный. Гоги налил его в блюдце, по старинке, как учила бабушка — так быстрее остывает и лучше чувствуется вкус. Первый глоток обжёг губы, но это было приятное, живое ощущение, совсем не похожее на ледяной холод из сна.
Сидел за кухонным столом, потягивал чай с блюдца и думал о странных вывертах сознания. Почему именно Крид стал героем его кошмара? Что в этом человеке такого пугающего?
Днём, в кабинете, Крид казался обычным советским чиновником, пусть и высокопоставленным. Строгий, деловой, требовательный — но не более того. А во сне превратился в настоящего дьявола, торговца душами, ледяного демона с голубыми глазами.
Может быть, дело в самих глазах? В их необычном цвете, в том холодном блеске, который Гоги заметил при первой встрече? Или в идеальности внешности, в том, что Крид выглядел слишком безупречно для советского человека?
А может быть, причина глубже? В интуитивном ощущении того, что Крид — не тот, за кого себя выдаёт? Что под маской образцового советского служащего скрывается что-то совсем другое?
Гоги допил чай, поставил блюдце на стол. За окном уже совсем рассвело, где-то во дворе хлопали двери, слышались голоса соседей — начинался новый день. Обычный советский день в обычной советской жизни.
Но после того сна казалось, что обычность эта обманчива. Что где-то рядом, за тонкой гранью повседневности, скрываются силы, которые готовы торговать человеческими душами в обмен на призрачное бессмертие.
Он встал, подошёл к окну. На дворе уже вовсю кипела жизнь — дети бежали в школу, взрослые спешили на работы, старики сидели на скамейках и обсуждали последние новости. Простые, живые, настоящие люди с настоящими заботами и радостями.
А через час за ним приедет Семён Петрович, отвезёт в здание на Лубянке, где его будет ждать Виктор Крид с новыми заданиями. И нужно будет снова войти в роль послушного сотрудника, забыть о ночных кошмарах, сосредоточиться на работе.
Гоги вернулся к столу, налил ещё чаю. Сегодня будет долгий день.
Утром Гоги приехал к начальству с готовым плакатом, аккуратно упакованным в картонную папку. Анна Фёдоровна проводила его к Виктору Криду, который уже ждал за своим массивным столом.
— Доброе утро, Георгий Валерьевич, — кивнул Крид, не поднимая головы от документов. — Покажите, что получилось.
Гоги достал плакат и разложил его на столе. Крид внимательно изучал композицию, водил пальцем по контурам фигур, проверял читаемость надписей с разного расстояния.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Очень хорошо. Информативно, понятно, запоминается. Именно то, что нужно.
Он взял лупу и рассмотрел детали.
— Цветовое решение правильное. Красный для опасности, зелёный для безопасного направления, чёрные силуэты людей хорошо читаются на любом фоне. Символы запретов понятны интуитивно.
Крид откинулся в кресле и посмотрел на Гоги поверх авиаторов.
— Работа принята. Завтра отправим в типографию. А сегодня покажу вам кое-что интересное. То, ради чего ваши плакаты действительно необходимы.
Он встал и взял трость.
— Пойдёмте. Увидите, с какими технологиями работает наша страна.
Они вышли из кабинета и направились по длинному коридору к лифту. Спустились в подвал, потом ещё ниже, в какие-то подземные уровни, о существовании которых Гоги даже не подозревал.
— Это специальные лаборатории, — пояснил Крид, ведя его по освещённому тоннелю. — Здесь испытывают новые технологии, которые завтра изменят мир.
Они подошли к массивной стальной двери с несколькими замками. Крид приложил к считывателю какую-то карточку, набрал код, приложил руку к металлической пластине. Дверь медленно открылась с шипением.
За ней оказался огромный зал, похожий на научную лабораторию из фантастических романов. Вдоль стен стояли сложные приборы, мигали лампочки, жужжали вентиляторы. А в центре зала, за толстым защитным стеклом, располагались два странных устройства.
