– В том то и дело, что я пришла за советом именно к вам, потому что это еще не конец истории. – печально молвила Эмма. – Мне предстоит избрать, кого из них освободить, а кого оставить в иллюзии. Эрнеста или Адриана? Если я освобожу обоих, то они с ревностью пожрут друг друга. Если я никого не освобожу, то поступлю дурно, лишив их реальной жизни, лишив настоящих чувств.
– Веселый рационалист или меланхоличный романтик? Трудный выбор вам предстоит сделать, Эмма. Я могу лишь посоветовать вам, слушать свое сердце. Всё предельно просто, кого любите, того и выпускайте. Однако вы должны понимать, что я более склоняюсь к кандидатуре Эрнеста, тогда как заключение преступника вполне справедливо.
Эмма отрешенно призадумалась.
– Я изберу того, кто меньше всего этого заслуживает. – произнесла девушка и сняла раму с одной из картин…
Карьера Чарльза Одри на том благополучно и плодотворно не окончилась, впрочем, на время всё же он удалился от всех розыскных дел и нашел долгожданное счастье в обществе любящей уже не столь властной Маргарет. Однако он сумел совмещать свою личную жизнь с частным детективным розыском.
А у Эммы в жизни началась новая полоса, менее красочная, но размеренно спокойная. Более никто не покидал ее, никто ее не тревожил. С течением лет, красота Эмма расцвела, но затем начала вянуть, чахнуть подобно подрезанному цветку, отчего многие уже не смотрели на нее с обожанием. Но очи влюбленного юноши с полотна всегда смотрели на нее с восхищением и благоговением. Эмма старела, но те любящие глаза не старели.
Смерть, тебя на самом деле нет, неужели и меня тоже нет на свете. Иль в мире есть только я или вовсе нет меня. Вот и конец, ты так меня ждала, целых двадцать лет, о нет, куда как дольше. Ты страх внушала мне об уходе скором, без оставленья творческого следа. Но признайся, тебе приятен был скрип моего пера, взмахи кистью. Когда я размышлял, ты молчала, когда я предавался тишине, ты меня будила, и я сомнамбулой льнул к бумаге. И ты сидела рядом, утешая, вторя ободренья – еще чуть-чуть, потерпи немного, еще пару строк, еще хотя бы один мазок. Но вместо них я тысячи и тысячи творил движений. Ты Ангел Предвестник отлученья тела от души и души от тела, смотря кто, более довлел в человеке королем. Ты Ангел, забирающий нас в Царство, и кем я буду там, творцом, слугой, иль никем? О сколько раз я спрашивал тебя – сколько мне осталось, ведь я так низко пал, так для чего мне дальше жить, чтобы более грешить? Я не исправился. Я не знаю, жалеть ли мне тех людей коих ты сопроводила в Вечность, они покойны, жалеть не стоит об исходе. Но Любимую, прошу, оставь в покое. Хочешь я напишу твой портрет, или тебе поэму посвящу, хочешь я за нее умру…, увы, бесстрастна ты к моим словам.
Мечты сбываются, я всегда мечтал иметь подругу, с девой ласковой дружить, и когда все отказали, ты одна отвечаешь мне вниманьем и советом. Не ведаю, сотворю ли я хоть что-то, что не станет прахом, что прославит жизнь мою и жизнь Любимой. Я отдал молодость творенью. Велика ли моя жертва? Надеюсь, истратил силы я не зря. И однажды ты заберешь меня, и мы пойдем, словно старые друзья. Стариком мне уж не быть, ибо я уже принял старость. Жаль, не мудрость.
Любовь моя, Любимая моя, почему ты меня не любишь! Почему взаимностью мне отвечает смерть, но не ты. Ответь! Прошу! Ведь я раскрыл пред тобою душу целиком, неужто, и вправду я чудовище внеземное, потому ты меня боишься? Вы все меня страшитесь, ибо я могу поколебать весь этот мир, я мотылек взмахом крыла, создающий ураганы и вихри шторма! Но нужны ли мне свершенья мировые, горделивые дерзновенья, когда ты закрываешь предо мною дверь.
Я люблю тебя – пусть знает каждый, пусть Вселенная трепещет, склоняется пред вечною любовью к деве юной незабвенной!
Скажи мне смерть – уйти ли мне сегодня на покой, оставив чернильное перо? Пишу, но все труды мои для нее игры и заблужденья. Никто не верит в мою любовь, они думают, я молод, но я стар и любовь моя ветха как мир.
Я верю – ты меня полюбишь, на Небесах смахнешь слезинки с моего лица. Но земная жизнь, словно не ведает конца. Боже, как хочу я в мир прийти, где каждый любит, мир, где Тебя не распинали. Ты здесь страдал, Тебя гнали, и неужели и нам предстоит страдать, но учеников Твоих не по ранам, но по любви всюду узнают. За любовь они страдают, с любовью поношенья принимают, с любовью, Тебе подобно, они прощают.
И я прощаюсь. Любимая моя – меня ты не полюбишь здесь, а там, надеюсь…. До встречи.
