Стальное ушко с острой пикой вытянуто из дерева. Засов отшвырнут. Пирамида - распахнута. В темных ячейках - две малокалиберные винтовки и два автомата. Тускло, хладнокровно поблескивает черный металл. Балда нетерпеливо вынимает из гнезда инструмент, предназначенный для того, чтобы делать дырки в человеческих телах. Уперев приклад в живот, клацает затвором. Сухой щелчок бойка. Протягивает оружие мне. Огнестрельное оружие. Насмерть жалящее расплавленным свинцом.
- Держи.
- Зачем это нам?
- Я сказал-бери! Хватит п...! - матом.
Всучивает мне автомат. Лучше не дергать этого психа. У него - нервный стресс. Выхватывает из пирамиды второй ствол. Что ж, он опять прав. Все не с пустыми руками возвращаться. Автоматы - тоже пожива, их можно превратить в деньги, а деньги - в ширево.
Уходим по вишнево-черному, как запекшаяся кровь, коридору, - с автоматами наперевес, и кажется, будто все это происходит не со мной, словно сижу я в кинозале и наблюдаю за действиями героев хренового фильма.
Конец коридора. По лестнице - вниз.
Конец лестницы. По коридору - до конца.
В каморке завхоза Балда раскапывает ножовку и отмахивает деревянные приклады. Теперь автоматы - укороченные. Как у десантников.
Наш наблюдательный пункт - в заброшенном до подхода капремонта доме. Комната с камином, который скоро выдернут с мясом. Решетку уже вырвали. Пол загажен битым стеклом, окурками, в углу - куча человеческого дерьма, ободранные со стены клочья обоев, посередине - старые женские штиблеты с толстыми каблуками. Через стекло, опыленное мутно-пепельным налетом, просматривается аптека. Обкомовская аптека. В ней есть все, абсолютно все, любые редчайшие лекарства. Потому что она - обкомовская.
Балда смотрит на часы.
- Без десяти. Помолиться, что ли, перед смертью? А, все равно некрещеный - не поможет.
Мы наряжены в рабочие спецухи. Пропитанные цементной пылью, местами продранные, в заплатах. Мои штаны, судя по выгоревшим внутренностям, были когда-то защитного цвета, куртка - желтой. Снаружи они - грязно-серые. Их где-то раздобыл Балда.
Дверь аптеки почти не замирает. Недужные входят и выходят беспрерывно. У поребрика - черная "Волга". С шофером. Вот и патрон. Усаживается. Поехали.
Балда смотрит на часы.
- Пора.
Нахлобучивает поцарапанную монтажную каску голубого цвета - дополнение к форме строителя. Моя каска - белая, с пятном застывшей желтой краски. Затягиваю ремешок на подбородке. Страшно. В коленях - пульсация. Мало вмазалнсь, нужно было бы еще, но больше - не было. Эликсир жизни кончился.
- Проверь намордник.
Опускаю руку в карман куртки, нащупываю мягкий респиратор.
Балда разворачивает полотенце. Автоматы. Прячем под спецовками, заправив стволами в штаны. Балда подхватывает за ручки большой кожаный саквояж.
- Пошли.
Выходим из комнаты, спускаемся по лестнице, покрытой шелухой штукатурки. С усилиями переставляю непослушные ноги. Тащу свою душу.
Немного не дойдя до входа в аптеку, Балда взглядывает на часы. Придерживает меня за руку.
- Подожди. Еще - минута.
Минута до обеда. Уже никого не впускают, дверь работает только для выходящих. Там, внутри, возле нее стоит бабулечка в белом халате. Дважды проверяли. Сейчас по радио пропищат сигналы, возвещающие наступление обеда, кассирша захлопнет аппарат - и все уйдут в подсобку, а бабулечка, выпроводив последнего клиента, лязгнет задвижкой.
- Пошли. Если даже кто остался - плевать.
Мы у двери. На стекле - белые буквы: часы работы. Запахи лекарств просачиваются на свежий воздух. Жесткий автомат режет ребро. Холодит живот. Балда поворачивается к проспекту. Зажав меж ног каску, напяливает респиратор. Копирую его движения. Его уверенность. Скрипит дверь, сейчас выйдет один из последних посетителей. Если он - последний, бабка не откроет больше, на наши просьбы - тем более. Если дать посетителю возможность отойти от аптеки - бабка успеет закрыть дверь. Если перехватить дверь в момент затворенья, посетитель станет свидетелем и тут же забьет тревогу. Заколдованный круг. Черт побери, не предусмотрели таких элементарных проколов. Но Балда уже принял решение. Видимо, единственно верное. Схватившись одной рукой за дверь, а другой - за косяк, грудью вдавливает выходящего. Обратно. Я напираю сзади.
- Ложи-и-ись!!! - вопит Балда, едва мы оказываемся в настоянном вонью медикаментов помещении. Вырвав из-под задранной вверх куртки автомат. Балда клацает затвором и направляет дуло на ошарашенного мужика в черном костюме. Я закрываю дверную щеколду. Бабка еще не успела испугаться.
- Ложись, ... !!! - Балда поводит стволом автомата по сторонам и, не давая опомниться служащим в подсобке. бросается туда, с ходу перевалившись через витрину - на спине, как выдрессированный каскадер. Шлепающие по кафелю подошвы. Бряцанье затрора. Вселяющий ужас вопль:
- Р-руки-и-и!!! всем-к стене-е-е!!! к стене-е-е-е!!! стреляю без предупреждения! р-руки за гол-лаву! бы-ыстр-ра!!!