Риалон поставил на кабинет звукозащитный полог и вызвал дежурного гвардейского полковника.
- Ну что, нашелся Фэлин?
- Никак нет. - Тихо ответил тот. - У нас одни люди и ни одного мага. А господин Фэлин может пройти мимо, мы и не заметим.
- Охрану у комнаты Мариилы поставили?
- Да, двух гвардейцев. Но опять же...
- Снимите. Пусть катится ко всем чертям. - Спокойно сказал Риалон. - Всех приживалок и нахлебников - из дворца вон! Чтобы к завтрашнему дню здесь остались только члены семьи, гвардейцы и обслуга. И сыновей ко мне.
Саэрэй, наконец-таки, перевалил горный хребет и сразу почувствовал родную кровь где-то впереди, скорее всего, у самого моря, в долине Оленей.
- Хей, Альеэро! - заорал он в поднебесье, распугивая орлов и облака. - Я почувствовал его! Он точно у Оленей! А ты где?
- Уже лечу вслед за тобой. Через несколько оборотов увидимся.
- Может, мне подождать тебя у горного озера? Заодно и перекушу!
- Подожди. - Согласился Змей, который знал, что Сааминьш в незнакомый дом один ни за что не пойдет. Зато сам Альеэро прекрасно знал Риалона со времен бурной молодости, когда братиков носило по всему континенту в поисках безрассудных приключений.
Риалон собрал в своем кабинете малый Клановый совет, в который вошел его родной брат Кейрин, его выросшие сыновья, и сыновья самого Риалона от первого брака. Как-то так получалось, что жизнь некоторых членов рода Оленей была буйной и бурной. Когда еще Кланом правил отец Риалона, он решил остепенить сына, постепенно приучив того к домашнему очагу, поскольку руководство Кланом по старшинству должно было перейти к нему. Но развеселая и разгульная жизнь в компании трех Змеев и овечек Пастушки Греты вполне устраивала молодого повесу, который, как от изнанки, шарахался от родного дома. Да и чем он мог привлечь красивого и впечатлительного юношу? Вечными отцовскими фаворитками или очередными эльфами - стилистами и массажистами, вываливающимися из материнской спальни? Брат Кейрин - тот да, был спокойней и послушней Риалона, который постоянно, как только добирался после очередного загула домой, говорил отцу: "Сделай Главой Клана Кейрина. Он умен, великодушен и послушен - идеальные качества будущего правителя!" Но отец ничего слышать не хотел, поскольку в своем подрастающем сыне видел себя в его возрасте и на все обоснования и возражения лишь улыбался: "Перемелется - мука будет!" Но время шло. Риалон и Кейрин давно закончили Академию, и младший брат постепенно свыкался с ролью правой руки своего отца, который, однако, все время говорил: "Запоминай, Кейрин, потом поможешь Риалону". Кто знает, какая обида крутилась в голове этого невысокого и некрасивого тихони, которого перед лицом отца постоянно затмевал обаятельный и веселый старший брат? Но он никогда и никому не доверял свои тайные движения души, запрятав их так, что даже отец не мог прочитать, что творится в его голове.
И вот, когда в очередной раз пьяный и довольный Риалон вместе с неразлучной Змейской троицей приехал в родной дворец, его радостно встретили, допоили до состояния полной амнезии и быстренько провели в священной роще брачный обряд, который по идее, должен быть заключен по любви и одобрен Богами. Но отец, чувствуя приближение того момента, когда леса предков позовут его под свою сень, сам нашел невесту в соседствующем Клане Рысей, пообещал юной деве свою отеческую заботу и поддержку ее семье, а также показал изображение своего беспутного сыночка. И девушка, вначале долго отказывающаяся от заочного брака, увидев прекрасные карие глаза, сразу согласилась. Но реальное впечатление от жениха и последующей за брачной церемонией первой ночи осталось настолько шокирующим, что последующее за этим вытрезвление и попытки завязать хотя бы дружеские отношения неизменно заканчивались полным провалом. Молодая Рысь терпела. Сначала поселившихся во дворце детей чужого Клана, забирающих от нее все внимание мужа. Потом - периодически появлявшихся развеселых девиц, компанию которых он предпочитал супружеской спальне. И только иногда, когда наставало относительное затишье среди многочисленных праздников, Риалон захаживал к жене. И результатом этих эпизодических захаживаний стали двое сыновей. Так продолжалось достаточно долго. Отец правил. Кейрин помогал, а Риалон развлекался.
Но все изменилось, когда отец ушел в леса предков. Стоя под сенью деревьев Священной Рощи, Риалон слышал шепот голосов давно ушедших Оленей, принимающих в свой круг отдежурившего свой срок Главу, и слезы невольно наворачивались на его глаза. И вот тогда-то он твердо пообещал отцу, что с этого дня будет заниматься только своей долиной, и попросил прощения за прошедшие в праздности годы.
"Я верю в тебя, сынок!" - прошелестел отлетающим ветерком ему на ухо такой родной хрипловатый голос.
