Сможет ли обычная девушка с Земли найти свое место на чужой планете и стать счастливой? Что делать когда магия решает кого любить и с кем разделить жизнь? Смириться или взять все в свои руки и стать художницей своей судьбы?
Лина Иванова
— Леди, прошу прощения за наглость, но я в отчаянном положении! Мой резерв пуст, а через час нужно снова на службу. Всего одна капля вашей крови меня спасет! Клянусь, вам это никак не повредит! Взамен я готов выполнить любую вашу просьбу, разумеется, если то, о чём вы меня попросите, законно, — голос незнакомца, подсевшего за мой столик, прервал мои невеселые размышления о превратностях судьбы.
Пять лет назад я готовилась к поступлению в университет изобразительных искусств, была талантливой художницей и просто счастливой девушкой. Бегала на свидания с симпатичными парнями, встречалась с подругами и планировала переезд в собственную квартиру. Но мечты разбились вдребезги, ведь вся моя жизнь осталась там, на Земле, а меня забросили на чужую планету, где я — никто.
Я подняла взгляд на мужчину и стала его рассматривать: широкоплечий блондин с чёрными, как сама тьма, глазами внимательно смотрел на меня и ждал ответа. Одет он был в такой же чёрный военный китель с эмблемой имперских дознавателей на воротнике. Золотые пуговицы с выгравированными магическими рунами выдавали его высокое положение, а манера речи давала понять, что передо мной сидит вампир голубых кровей.
В этом мире вампиры, слава богу, не кидались на людей и не «выпивали» их досуха. Кровь не была основным источником питания для этих гуманоидов. Она была нужна им лишь для восстановления магического резерва или для быстрого исцеления. Обычно вампирам подходит кровь, в которой есть магия, и достаточно совсем небольшого количества. Это существо могло попросить любого мага поделиться своей кровью в обмен на деньги или услугу, но каждому вампиру подходит только определенная кровь. Как они вычисляют нужных именно им носителей никто не знает, но, чтобы получить её, нужно добровольное согласие мага, у которого эту самую кровь выпрашивают.
Больше о вампирах этого мира я не знала ничего. На Кратаране они были закрытой и малочисленной, но невероятно сильной расой, и информации о них почти не осталось. Конечно, в моей голове находилось много всякой ерунды из Земных книг и фильмов, но спросить у кого-то что правда, а что — просто миф, я не решалась, дабы не выдать свое иномирное происхождение.
Решив, что быстрее отделаюсь от ненужного внимания, если выполню вежливую просьбу, отстегнула брошку-бабочку от своего свитера, молча показала вампиру иглу и выразительно посмотрела на стол, мол, стакан где, куда капать? Свой чай я ему отдавать не собиралась, мне нужнее.
Вампир удивлённо поднял правую бровь и растерянно посмотрел на меня, но, поняв намёк, кивнул и жестом подозвал официанта. Когда ему принесли бокал с заказанным напитком, я проколола указательный палец иглой и выдавила каплю кровушки в бокал, который мужчина тут же залпом опустошил.
— Благодарю вас, леди! Вы моя спасительница! Я — Марк Дориан Мелрей, к вашим услугам, как могу отплатить вам за доброту? — с важностью изрек он и улыбнулся. Обычно вампиры не представляются, с чем это связано, не знаю, но считается большой честью для мага, если вампир лично называет ему свое имя. Я вздохнула, теперь, по правилам, должна тоже представиться и озвучить, какую плату беру за кровь, но есть небольшая проблема из за которой я не могу этого сделать как подобает.
Я немая. Пять лет назад очнулась в лаборатории мерзких рептилоидных гуманоидов, которые ставили на мне какие-то опыты и держали в клетке. Я не знаю, сколько там пробыла, и не хочу знать, мне хочется стереть из памяти всё, что там происходило.
Затем был взрыв, когда осколок раскалённого металла впился мне в горло, я уже было распрощалась с жизнью, но судьба распорядилась по-другому, и я не ушла на перерождение, а очнулась в больнице.
Незнакомый город, незнакомая планета, незнакомый мир. Мне не дали ни осознать, ни принять происходящее, меня просто бросили в омут новой вселенной, оставив лишь одну самую ценную вещь — жизнь.
Помню, как я тогда с придурковатым выражением лица выслушивала местного доктора, что магии во мне совсем не осталось, что я выгорела и что больше никогда не смогу ни магичить, ни говорить.
Как с таким же недоумением слушала причитания моей якобы матери, которая, поплакав минут пять, отреклась от меня — Лианарии Тарлин — и лишила меня имени рода, с брезгливостью во взгляде объясняя, что без магии и голоса я — ничто.
Но мне было плевать, потому что никакая я не Лианария Тарлин, а Лина Иванова. Я отлично помню свою мать и точно знаю, что она меня любит и никогда бы от меня не отказалась, а та истеричная дамочка ко мне никакого отношения не имеет.
