Амар аккуратно, стараясь не повредить толстый слой пены, помешивал капучино, чтобы растворился коричневый сахар на дне. Отложил ложку, сделал глоток. Отличная штука. Лучший капучино за пределами Италии, и неважно, что в Италии он ни разу не был. По крайней мере, на втором месте после капучино, который подают в баре «Италия» в лондонском Сохо, этом средоточии ресторанов, ночных клубов, казино и заведений со стриптизом. А в Сохо он бывал неоднократно.
Он сидел в кафе-баре «Интермеццо» на первом этаже преобразившегося кинотеатра «Тайнсайд» на Пилгрим-стрит в центре Ньюкасла. Сегодня здесь звучала мягкая музыка и латиноамериканские мелодии. Он устроился на высоком виниловом табурете у стеклянной стены и смотрел, как утренний субботний дождь лупит по столам и стульям летнего кафе, как по улице под разноцветными зонтами спешат по своим делам люди. Он ждал Пету.
Еще глоток кофе. Руки заметно дрожат. Так жить невозможно. Да, он знает: нужно остановиться, передохнуть, произвести переоценку ценностей. Днем они с Петой ведут тайное наблюдение, вечером он работает кинооператором у одного богатенького гея-извращенца. Его поддерживает в форме кокаин и крепкий кофе, он спит урывками, откладывая возможность выспаться на какую-то неопределенную перспективу. Он заметил свое отражение в стекле, стараясь думать, что темные круги вокруг ввалившихся глаз, заострившиеся скулы — всего лишь обман зрения, вызванный тучами в небе, темнотой и серостью дня.
Вчера вечером пришлось здорово попотеть. Не в первый раз из оплачиваемого наблюдателя он превратился в непосредственного участника действа. Как и прежде, он получил от всего этого удовольствие, но такая жизнь начинает сказываться на здоровье. Он катится вниз, организм протестует против столь пренебрежительного к себе отношения.
Но в сущности, думал он, могло быть и хуже. Он не распространяет зловоние, которое исходит из-за неправильной работы печени и почек. И глаза не как у бешеного таракана. Он снова посмотрел на свое отражение в стекле. По крайней мере, пока.
— Привет! — Пета стояла у прилавка с кофе и пирожным в руках. Амар загнал черные мысли поглубже и зажег улыбку на лице.
Она расплатилась, подошла и села на табурет рядом. Внимательно посмотрела на него, поморщилась.
— Ты, кажется, перебрал с лосьоном после бритья.
Амар пропустил ее замечание мимо ушей.
— Как прошло вчерашнее дежурство? — спросил он готовым сорваться голосом.
— А у тебя? — задала она встречный вопрос, не спуская обеспокоенных глаз с его лица.
— Да фиг с ним, с моим. Рассказывай о своем.
Она отвела от него глаза, начала рассказывать. О том, как последовала за новеньким и за Змеенышем-Саем. О том, что у новенького была назначена встреча.
— С кем? — спросил Амар. — Клиент?
— Нет, — ответила Пета и отломила кусочек пирожного. — Хочешь попробовать? Вкуснотища!
— Премного благодарен. Никаких углеводов — только белок.
— Могу себе представить.
— Давай дальше, — вздохнул Амар.
Она рассказала, как караулила мальчишку под дождем возле гостиницы в центре, как к ней начал приставать пьяный прохожий, принявший ее за проститутку.
— Почему ты его сразу не вырубила?
— Я только собралась это сделать, но тут новенький — его, кстати, зовут Джамал — на всех парусах промчался мимо.
— Ты последовала за ним?
— Не успела. Этот козел никак не отставал. Но потом… — Она улыбнулась. — Меня спас рыцарь в сверкающих доспехах.
— Кто же это такой?
— Джо Донован. Журналист из лондонского «Геральда».
— Неужели? — улыбнулся Амар. — И как он выглядит?
— Высокий. Длинные волосы. Лет тридцать пять — тридцать шесть. Кожаная куртка, ботинки на толстой подошве. Немного похож на этого актера ковбойского вида из фильмов семидесятых годов — Сэма Эллиота. Только наш журналист без усов. — Она улыбнулась. — Боюсь, он не в твоем вкусе.
Амар состроил гримасу:
— Да уж, грубоват. И когда ты с ним встречаешься в следующий раз?
Пета пожала плечами:
— Возможно, очень скоро. Джамал, между прочим, шел на встречу именно с ним.
— Ваша встреча будет носить личный или деловой характер? — нахмурился Амар.
— Деловой. С ним, кстати, была редактор газеты Мария Беннетт.
— Какое отношение ко всему этому имеет Сай? Решил сдать своего жирного босса? Что вообще происходит?
— Пока не разобралась. Мы посидели втроем, выпили…
— Надеюсь, не спиртное?
— Нет, мамуля, успокойся. Короче, я пыталась что-нибудь из них выудить, но у меня ничего не получилось. Не колются ребята.
— Это либо очень хорошо, либо очень плохо, — вздохнул Амар.
— Я подумала то же самое. — Пета сделала глоток, нахмурилась. — Если бизнес Отца Джека заинтересовал кого-то еще и нас опередят, тогда все наши усилия пойдут прахом.
— И прощай «Найт Секьюрити».
— Именно так, — печально сказала Пета.
Под латиноамериканскую песню о любви они некоторое время наблюдали, как за стеклом бушует дождь. Позади бармены — кто громко, кто тихо — обсуждали свои подвиги накануне вечером.
— С другой стороны, — сказала Пета, поворачиваясь к Амару, — это может быть нам на руку.
Амар не перебивал.
