Я молча киваю, не доверяя своему голосу, но и не желая выяснять, что он сделает, если я откажусь отвечать. Его это, кажется, устраивает, хотя я вижу ужас в глазах Джессики, когда она смотрит на меня с мольбой. Я заставляю себя отвести от нее взгляд и снова посмотреть на Оуэна, чье лицо по-прежнему выражает скуку.
— Вот и хорошо, — говорит он. — Мы поняли друг друга. Важное замечание. Попытаетесь выковырять имплант — он взорвется. Попытаетесь вмешаться в его работу любым способом — он взорвется. А поскольку в казино стоит поле-глушитель, чтобы игроки не жульничали, я могу сбросить таймер, только если мисс Лин будет в пределах прямой видимости.
— А как быть, когда ей нужно будет спать? — спрашиваю я, тут же жалея о своем вопросе.
— А вот это дурацкий вопрос, — говорит Оуэн и кивает Джулс.
Джессика кричит от боли, когда Джулс отдергивает руку с пистолетом, а затем снова быстро и сильно бьет стволом по уже сломанным ребрам моего друга. На этот раз я не выдерживаю и бросаюсь к ним, но тут же железный кулак Такера врезается мне в висок, и я падаю на палубу. К счастью, на этот раз я не теряю ни сознания, ни контроля над мочевым пузырем.
— Хоть вопрос и был дурацким, — говорит Оуэн с жесткостью в голосе, которой раньше не было, — я на него отвечу. У вас всего два стандартных дня — точнее, 49 часов, — до провала миссии. На вашем месте я бы даже не думал тратить это время на сон. Мы предоставим вам комнату, чтобы освежиться и переодеться, но как минимум один из нас будет там постоянно, чтобы вы не могли использовать это время для заговора против нас или чего-либо еще, что поставит под угрозу миссию. И если вы каким-то образом все же умудритесь оказаться таким же идиотом, каким вас выставляют в новостях, то ценой будет жизнь Джессики Лин. Я ясно выражаюсь?
На этот раз я чувствую, что простого кивка будет недостаточно.
— Предельно ясно, — отвечаю я с жесткой палубы, где все еще сижу после удара Такера. И впервые я вижу, как Оуэн Томпсон широко улыбается.
Надеюсь, мне больше никогда не доведется этого увидеть.
Оуэн солгал, когда сказал, что у нас будет сорок девять часов на поиски нашей цели. Шесть из них мы потратили только на то, чтобы добраться до орбитального казино «Рай Риши» (попробуйте-ка выговорить это пять раз подряд), и еще два часа прождали свободный стыковочный узел. Судя по всему, место пользуется бешеной популярностью.
Так что теперь, когда мы с Джессикой входим на станцию, а Оуэн и его приспешники следуют прямо за нами, у нас остался всего сорок один час.
Наша первая остановка — касса на входе в казино, где Оуэн приобретает фишки разного номинала, заменяющие валюту, поскольку внутри казино пользоваться имплантами нельзя.
Наша вторая остановка, по моему настоянию, — бутик одежды в торговом центре казино. Там я приобретаю несколько вещей, которые нам понадобятся. Все что угодно, лишь бы избавиться от этой клетки с полоской, в которую меня нарядил Такер. Я также объясняю Джессике свой план и прошу ее выбрать что-нибудь для себя. Она молчит на протяжении всего процесса, и я за нее беспокоюсь, но Оуэн не дает нам ни малейшего шанса остаться наедине, чтобы я мог с ней об этом поговорить.
Мы подходим к кассе с нашей новой одеждой, и я вопросительно приподнимаю бровь, глядя на Оуэна. Он хмурится, но, очевидно, впечатлен моей генетической способностью поднимать одну бровь, потому что шагает вперед и расплачивается несколькими своими фишками. И это хорошо, потому что новое платье Джессики пробило бы серьезную брешь в тех 4500 кредитах, что лежат на нашем банковском счете.
Следующая остановка — стойка регистрации, где Оуэн сообщает данные бронирования симпатичной блондинке, одетой, как ни странно, в тогу. По-видимому, в «Раю Риши» какая-то странная нео-римская тематика. Часть интерьера станции даже украшена фальшивыми каменными колоннами вперемешку с яркими неоновыми огнями. На мой взгляд, выглядит все это ужасно китчево и дешево, но, судя по одежде других посетителей и ценам, которые мы — ну, Оуэн — заплатили в магазине, я предполагаю, что «Рай Риши» обслуживает более состоятельную публику.
В каком-то смысле это хорошо. Наш рядовой из флота должен выделяться на этом фоне как белая ворона. Правда, эту белую ворону еще предстоит отыскать в пятитысячной толпе, но я и тому рад.
Хорошая новость в том, что этот парень ни за что меня не узнает, даже если смотрел мой трибунал в прямом эфире на огромном экране или у него над кроватью висит мой постер. Харрис — вот настолько он хорош. Он потратил значительную часть оставшегося полета до «Рая Риши», колдуя над нами с Лин с помощью самых разных инструментов, жидкостей, гелей и приспособлений. Я едва узнал себя потом в зеркале. Теперь у меня светлые волосы, а скулы стали более выраженными. Даже цвет глаз изменился.
