— Верно, — сказал я, все еще не понимая. — Но как нам убедить их, что у нас на борту агент Королевского Креста, если они даже не разговаривают с нами? К тому же, агент Королевского Креста никогда не позволит себя захватить. Они скорее убьют себя.
— Вот именно! — выкрикнула Лин, так сильно ударив ладонью по консоли связи, что я удивился, как она ее не сломала. Та выглядела так, будто ее чинили и латали уже столько раз, как и всю «Персефону», что я поражался, как она вообще выдерживает обычное использование, не говоря уже о таком откровенном нападении.
— Королевский Крест, — продолжила она, — не позволил бы себя захватить. Они бы самоуничтожили корабль. Что мы и собираемся сделать.
Теперь у меня закружилась голова. Все это походило на замкнутый круг; мы вернулись к той же проблеме: как подпустить врага достаточно близко, прежде чем он нас уничтожит, чтобы наше самоуничтожение принесло хоть какую-то пользу, возможно, повредив их.
К счастью, Лин решила проигнорировать мой растерянный вид и продолжила говорить:
— Если мы как-то сможем показать врагу, что планируем взорвать себя, это может заставить их подумать, что мы хотим что-то от них скрыть.
— Не знаю, — впервые подал голос Ингбар, умудряясь звучать так же скучающе, как и всегда. — Для них было бы огромным логическим скачком увидеть в нашем самоуничтожении признак того, что у нас на борту агент Королевского Креста.
— Не если мы передадим «Предсмертный Клич», — с усмешкой сказала Лин.
Тишина. Я бы назвал ее ошеломленной, но для меня это была скорее растерянная тишина. Пока не перестала быть таковой, когда огонек в моем мозгу наконец-то затеплился.
— А ведь это может сработать, — пробормотал я. «Предсмертный Клич» Королевского Креста был легендой. Я даже не был уверен, что он существует на самом деле. Но, по слухам, когда агент Королевского Креста был на пороге смерти, он передавал очень специфическое сообщение, которое служило двум целям. Во-первых, оно сообщало врагу, кого они одолели, как знак уважения. Во-вторых, оно сообщало врагу, что им самим осталось жить недолго. Потому что, опять же, по слухам, «Предсмертный Клич» был также сигналом для всех остальных агентов Королевского Креста выследить и уничтожить того, кто убил их брата или сестру.
Даже будь у нас на борту агент Королевского Креста, «Предсмертный Клич» не сработал бы, пока все наши каналы связи глушились. Но если враг оставлял глушение ровно настолько, чтобы прослушивать наши попытки связаться, даже если они отказывались отвечать, это могло сработать. При условии, конечно, что коратанцы тоже слышали слухи о «Предсмертном Кличе». В этом плане было слишком много «если».
— Итак, — медленно произнес я, — мы передаем «Предсмертный Клич», а затем делаем вид, что собираемся взорвать корабль, что должно быть довольно просто, потому что мы действительно это планируем. И надеемся, что они на это купятся, выведут нас из строя и возьмут на абордаж, вместо того чтобы просто уничтожить и покончить с этим?
— Так точно, сэр! — снова почти выкрикнула Лин в порыве энтузиазма. Она была полной противоположностью той женщины, что вела себя как побитая собака в коридоре с Джейкобсом и которая последние несколько часов молча дулась на мостике. И внезапно я прозрел: я увидел, что именно делало Лин таким великолепным офицером до того, что бы там ни случилось, что оборвало ее карьеру… и мельком разглядел, кем она могла бы стать снова, если бы ей дали шанс. И я мог сказать, что она думает в том же направлении. Было странно приятно видеть, как расцветает ее уверенность.
— И когда они подберутся достаточно близко для абордажа, мы взорвем корабль и утащим их за собой? — спросил я.
Несмотря на ее энтузиазм, это был не просто дурацкий план, это был по-настоящему идиотский план. Но при этом единственный, который я сегодня услышал и который мог сработать. Впрочем, для идиотского корабля и его идиотского капитана идиотский план, пожалуй, был в самый раз.
— Но как мы взорвем корабль, если они нас уже обезвредят? — возразил Ингбар. По его голосу было ясно, что план ему совсем не нравится. Но вопрос был резонный. — И как мы покинем корабль до взрыва так, чтобы они не заметили спасательные капсулы?
Еще один очень резонный вопрос, если только Лин не была такой же самоубийцей, как я временами.
Я посмотрел на своего старпома, чтобы увидеть, как она ответит. Она широко улыбалась.
— Ну же, капитан, лейтенант, вы же не ждете, что я все придумаю в одиночку?
Видя, какой могла бы быть Джессика Лин, я еще сильнее возненавидел Джессапа и Джейкобса за то, что они у нее отняли, и с горечью подумал о том, что бы там ни случилось на «Ордни», что пустило под откос ее карьеру. Не менее важно было и то, что ее энтузиазм зажег во мне что-то, о чем я последние полгода изо всех сил пытался забыть.
— Позовите сюда О’Мэлли, — сказал я. — Возможно, придется кричать.
