Худышка полностью

Все знают. Линдси перед зеркалом в своей комнате заканчивает красить глаза или губы, а может, укладывать волосы. Будучи капитаном чирлидеров, она словно Богиня. И никому не позволено беспокоить Богиню до пятничного собрания перед игрой. Тем более во время заключительных игр баскетбольного турнира.

Отщипываю кусочек мясного рулета и опускаю руку под стол. Рулет мгновенно исчезает с моей ладони.

– Эвер, не давай этому козленку еду со стола, – говорит Шарлотта.

Она имеет в виду Роксану – нашего щенка, шоколадного лабрадора-ретривера. Козленок, как называет ее Шарлотта, впала в немилость, потому что вчера вечером залезла в шкаф и слопала два киви, сырую картофелину и почти полкило сахара. Остальная часть сахара была рассыпана по всему полу кухни, и этот тонкий слой сахарного ковра мы определенно будем ощущать под ногами еще как минимум несколько недель. Затем Роксана хорошенько погрызла книгу в твердой обложке из библиотеки Шарлотты, пожевала ее меховой ободок и наделала дырок в ее черных колготках. Я не стала рассказывать Шарлотте, что на прошлой неделе видела, как Роксана, сидя на кухонном столе, облизывает его деревянную поверхность. Нам с Роксаной надо держаться вместе. Мы обе не ходим в фаворитах у Шарлотты.

Шарлотта хмуро смотрит на свою чашку, снова наливая в нее кофе. Сколько бы времени ни было на часах, она всегда держит в своих идеально наманикюренных пальчиках чашку кофе.

– Она ненавидит тебя, – шепчет мне Скинни. – Она хочет, чтобы тебя не существовало.

Я доедаю картофельное пюре и откусываю кусочек мясного рулета. Бриелла по-прежнему шлет кому-то сообщения, ее ужин стоит нетронутым на столе.

– Как домашняя работа? – спрашивает Шарлотта. Я знаю, что ее вопрос адресован не мне, поэтому ничего не отвечаю. Бриелла издает какой-то неясный звук, который можно одновременно интерпретировать и положительно, и отрицательно. Бросаю на нее взгляд, но она не отрывается от телефона. Неважно. Благодаря Рэту я уже знаю, что она скоро найдет меня для разговора.

– Твой папа прислал сегодня чек, – говорит Шарлотта.

Бриелла наконец отрывает взгляд от телефона.

– Он говорил что-нибудь насчет этих выходных? – спрашивает она. – Он приедет?

– Он ничего не сказал, но я бы не слишком рассчитывала на это, Бриелла. Он сейчас очень занят.

– Точно, – говорит Бриелла и возвращается к телефону. Роксана лижет мне руку, чтобы напомнить о том, что она все еще под столом. Сидит в ожидании.

– Ты невидима для всех, кроме собаки, – шепчет мне Скинни.

Счищаю остатки пищи с моей тарелки в мусорное ведро и иду к посудомоечной машине, чтобы поставить тарелку внутрь. Шарлотта прижимается к столешнице, пропуская меня.

На улице раздается автомобильный гудок, и Шарлотта подходит к окну, чтобы, отодвинув шторку, выглянуть наружу.

– Линдси! – отвернувшись от окна, кричит она в сторону лестницы. – Ты опаздываешь. Ханна уже здесь.

Ответом ей служит тишина.

Роксана не отстает от меня ни на секунду, глядя мне в лицо своими большими золотыми глазами, в которых читается: «Я умираю от голода». Когда Шарлотта отворачивается, я кладу кусочек мясного рулета в салфетку и прячу в карман. Роксана, размахивая хвостом, уже ждет меня около лестницы. Может, в ней и есть что-то от козленка, но она точно не глупа.

– Я пошла учиться, – подняв рюкзак с дивана и направляясь к лестнице, говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Роксана бредет рядом, обнюхивая мои карманы, пока я медленно, шаг за шагом, поднимаюсь наверх. На полпути мы обе сталкиваемся с ураганом духов и помпонов по имени Линдси. Ее темные, почти черные волосы собраны в задорный хвостик зелено-золотой лентой – цвета нашей школы. Короткая плиссированная юбка чирлидерской формы взлетает, оголяя загорелые бедра, когда она сбегает по лестнице в идеально подобранных теннисных туфлях. Мы с Роксаной обе жмемся к стене, чтобы пропустить Богиню. Сбежав по лестнице, она спешит к двери, оставляя за собой блестящие зеленые ленточки, выпавшие из помпонов.

– Пока, – говорит она Шарлотте и Бриелле, а затем исчезает с громким хлопком двери.

Мы с Роксаной продолжаем подниматься в мою комнату в конце коридора. Мясной рулет съеден из салфетки еще до того, как я успеваю закрыть за нами дверь.

– Не за что, – говорю я Роксане. Она виляет хвостом и, вскочив на край моей кровати, с громким удовлетворенным вздохом сворачивается в коричневый меховой калачик.

Достаю свой iPod и вставляю в уши наушники. Увеличив громкость, роюсь в поисках учебника алгебры в глубине своего рюкзака. Открываю книгу на нужном задании, которое на уроке аккуратно записала в дневник, достаю хорошо заточенный карандаш, пишу свое имя на чистом листе бумаги, а затем… Я закрываю глаза и прислоняюсь к спинке кровати. Музыка – вот что мне сейчас нужно, а вовсе не алгебра. Мне нужны мелодия, гармония, эмоции музыки.

Мысли проносятся за моими закрытыми глазами, словно бегущие строчки.