— Слыш, ты берега не путай, — Итан питает стул, на котором сидит друг, на что Уокер оборачивается и показывает средний палец. — Если меня спалят и приставят какую-нибудь шавку следить за Дженни, я не ручаюсь за себя. Еще и сына собачника приволок. Малец кони двинет, если узнает еще больше, ну или ему помогут.
— Да ты заебал ныть уже, — Тео встает и тушит недокуренную сигарету среди бычков в пепельнице, — Дженни то, Дженни это. Вэнди права, думать надо было изначально, какого хуя теперь высказываешь каждому? А малец, как ты его назвал, мой одногодка, и, если ему приспичит, он влезет в самую задницу, и хер ты его остановишь, проще уж сразу прибить. У него на лице, блять, это написано, — Тео руками разводит, смотря в потолок, будто ленту с лозунгом разглаживает, — «за отца и двор стреляю в упор». Ты вообще видел его? Натурально доктор Миллер, так что он не отстанет. И я бы на твоем месте был помягче с Вэнди, потому что, мать твою, она может нам помочь, если ты, конечно, еще хочешь выбраться из этого дерьма.
Уокер подходит к другу вплотную, в глаза смотрит и пальцем в грудь тычет.
— Если ты хочешь оставаться псом всю жизнь, прятаться и дрожать от любого шороха в твоем доме — пожалуйста, но я могу с уверенностью в девяносто процентов сказать, что Дженни тебя покинет, и не по своей воле, уж прости. Эти люди, извиняюсь за выражение, понятия не имеют о милосердии.
— Я готова, — бесцветным голосом шелестит Вэнди, стоя в дверном проеме кухни.
— Не заигрывайся в плохого парня, потом не сможешь вылезти из этой шкуры, — Тео по плечу хлопает Рида и отворачивается. — Пошли.
Итан слышит, как закрывается дверь. Он уже несколько минут сжимает до побелевших костяшек пальцы на столешнице сзади себя, но старается держаться. Хочется орать в голос, разнести все к чертям, и в руках случайно оказывается тарелка. Парень уже замахивается, но на пороге появляется Дженни. Она удивленно смотрит на Рида, обходит стол и останавливается на расстоянии вытянутой руки, тянется к зажатой между пальцев тарелке.
— Покури лучше, да и мы не одни, — девушке удается спасти посуду, но Итан уже дергается в сторону гостиной, где все еще спит Калеб. — Перестань! — она слегка повышает голос. — Тео прав, не заигрывайся.
— Да что он знает?! — парень так и пышет гневом, но замирает. — Притащил эту девку, стал сам не свой, да еще и сына собачника в мой дом привел… Нам проблем мало?
— Итан!
— Да что? Что?! Эта Вэнди одно сплошное проклятие, от нее избавиться надо, а не зажиматься, пока никто не видит.
— Итан Рид! — Дженни крайне редко зовет его по фамилии и имени. — Ты ведешь себя, как маленький обиженный ребенок, только вреда от тебя в десятки раз больше. Остановись уже. Она потеряла отца и мать, осталась одна.
— А то, можно подумать, только у нее в жизни такая ситуация, — Итан руками всплескивает.
— Не утрируй, у тебя отец жив и здоров.
— Лучше бы сдох, как дохнут худшие из нас, чем ломать мне жизнь.
— Итан! — Дженни подходит к нему и ладони прикладывает к щекам, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты тонешь, понимаешь? Ты меняешься, но не забывай, кто ты. Просто отец возлагает на тебя большие надежды, а Вэнди, действительно, тяжело. Сам подумай, она оказывается в незнакомой стране, уже потеряв мать и имея семью, которая хочет избавиться от нее, узнает, что ее отец — глава крупнейшего и сильнейшего из мафиозных кланов, а потом ее добивает известие о его смерти. У нее мир вверх тормашками сейчас, а ты старше, умнее, мудрее, в конце концов, да еще и друга единственного настраиваешь против себя.
Рид смотрит в ее глаза, кажется, понимает, что до него пытаются донести.
— Мне очень трудно, — он одной рукой прижимает ладонь Дженни к щеке сильнее, другой, держась аккуратно за кисть девушки, подносит ее тонкие пальцы к губам и целует их. — Если Тео узнает правду, он на месте прикончит меня, понимаешь? И он будет лишь первый в очереди. Я стараюсь держаться, но с каждым годом это становится все сложнее. Иной раз кажется, что проще пустить уже пулю в висок, да не мучиться.
— Твои слова делают мне больно.
— Мои поступки могут сделать еще больнее, — Итан криво усмехается, — но я постараюсь стать чуточку лучше ради тебя.
Он опускается на стул рядом с собой и утыкается лбом в живот девушки, обнимая ее за талию.
— Будь лучше ради себя, Итан, — Дженни гладит его по голове, — тогда, когда все закончится, ты сможешь поднять голову без страха.
И Рид понимает, что девушка права. Он понимает, да исправить пока ничего не может. Сложно представить, что с ним сделает отец, когда узнает про бунт сына, но еще сложнее Итану отделить себя от Шарка, потому что руки Шарка — это его руки, мысли Шарка — его мысли, грехи Шарка — его грехи. Его руки в крови, на счету с жертвами — регулярное пополнение по лицензии на безлимитные убийства, а спасает от окончательного краха лишь Дженни, которая держит крепко за руку и ведет за собой через буйное море, освещая дорогу к Итану, а не к Шарку.
