Данил перестал улыбаться, а его рука, спустившаяся к моей талии, замерла.
— Ты его знаешь?
Покачав головой, я ответила:
— Лично нет, я просто слышала о нем. Насколько я знаю, он хороший парень.
— Хороший парень, который продает наркотики и накачивает ими девушек, чтобы воспользоваться ими.
— Боже мой, — прошептала я поражено, никак не ожидая услышать такой правды о человеке, которого считала неплохим парнем, доверившись словам других студентов. — Серьезно?
Данил уставился на меня на мгновение, блуждая глазами по моему лицу.
Затем он тихо сказал:
— Я не хочу говорить об этом ублюдке. С меня хватило разговоров о нем с парнями.
Его рука на изгибе талии снова начала блуждать по моему телу, неторопливо спускаясь к бедру. А его глаза тем временем застыли на моих губах.
Он перекатился и оказался на мне, прижав меня к кровати своим твердым, горячим телом. Его зеленые глаза прожигали меня насквозь, отчего у меня неожиданно пересохло во рту.
Я почувствовала странное ощущение страха, причудливо сочетающееся с едва заметным намеком на предвкушение. По всему моему телу пробежала дрожь, и я поняла, что он почувствовал ее, когда его пальцы еще сильнее стиснули мое бедро.
В панике я уперлась руками в его грудь и попыталась оттолкнуть.
— Тебе лучше уйти домой, Данил.
— Принцесса… — прошептал он, прижимаясь лбом к моему.
Страх улетучился, сменившись предвкушением.
— Я сказала, не называй меня так, — беззлобно пробормотала я.
Мой пульс участился, когда он посмотрел прямо на меня. Его рука нежно приподняла мой подбородок, а его голова начала неспешно приближаться ко мне. Воспоминания о той ночи, когда я соблазнила его, вспыхнули в моей голове, и я с трудом подавила новую дрожь своего предательского тела.
— Ты знаешь, как тяжело быть вдали от тебя?
От его слов предвкушение мигом исчезло, оставив на своем месте жгучую ненависть.
Потому что я вдруг вспомнила.
Я вспомнила его машину.
И девушку на пассажирском сиденье.
Их близость и ее улыбку.
Именно поэтому я так долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок, терзаемая мыслями о том, что они могли делать после этой поездки.
Гнев и обида закипели во мне, когда я почувствовал, как мою грудь сдавило, словно на нее навалилась бетонная плита.
После того, что я видела, как он мог так поступать со мной? Как он мог продолжать говорить столь красивые и желанные слова, в которых не было ни грамма правды?
Бросив на него презрительный взгляд, я злобно прошипела:
— Как ты смеешь прикасаться ко мне после нее? После той девушки, которую я видела в твоей машине. Ты хочешь целовать меня теми же губами, какими целовал ее?
Это заставило его замереть в паре сантиметров от моего лица и задуматься.
А всего через мгновение на его лице отразилось чувство вины, которое больно ударило по моему сердцу.
Очень больно.
— Убирайся из моей постели, Громов.
Он уставился на меня с сожалеющим выражением лица и глазами, выражающими открытую боль.
Боль и чертово сожаление.
Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но передумал. Закрыв глаза, он убрал руки от моего тела, а я торопливо повернулась к нему спиной, чтобы не видеть этого предателя. И не видеть, как он уходил от меня.
— Я не трахал ее, — услышала я его слова и крепко зажмурила глаза.
— Мне все равно.
— Может быть, мне тогда вернуться к ней?
Волна боли прокатилась по мне и я, незаметно для Громова, проглотила болезненный ком в горле.
— Возвращайся и передай ей привет от меня, — пробормотала я.
— Ты действительно этого хочешь?
Его голос был нежным, но я не собиралась поддаваться ему, как это было когда-то давно.
Он лжец и предатель, таким нельзя поддаваться, таких нельзя впускать в свое сердце, таких нельзя любить…
— Тебе все равно, чего я действительно хочу, — прошептала я. — Тебе всегда было все равно на меня.
Он больше ничего не сказал.
Когда я рискнула повернуться, его уже не было в моей комнате. Лишь открытое сильнее окно говорило о том, что он и впрямь был здесь и что это не было уловкой моего больного воображения.
Занавески колыхались от дуновения ветерка и я некоторое время зачарованно смотрела на них.
А вспоминав, как он меня обнимал, я чувствовала, как слезы защипали глаза.
Потом я наконец выпустила их наружу, выжигая новое воспоминание в своем сердце и зная, что шрам от этого ожога будет жить там вечно вместе с остальными…
*Даня и Таня в возрасте восьми лет*
Прошел год с тех пор, как Таня и Данил стали друзьями, и казалось, что с каждым днем их дружба становилась только крепче. И не имело значения, что они редко встречались, поскольку жили в разных городах. Важно было то, что, когда они встречались, казалось, что уже никогда не расстанутся друг с другом.
Однажды утром Данил удивил Таню, придя к ней домой. Таня всегда посещала его дом, поэтому она очень удивилась и обрадовалась, когда впервые увидела Данила у себя в гостях.
— У вас такой необычный дом, — заметил Данила, когда Таня принялась проводить ему экскурсию.
Она посмотрела на него и нахмурилась.
— Это плохо?
