— Я не хочу играть в эти игры, сорока. — Смотрит на меня вполне серьезно, и я на автомате сжимаю кружку пальцами, не смотря на то, что она чрезмерно горячая. — Мы во взрослых интригах погрязли. Если дурачиться и дальше, можем не вытянуть.
— Мы? А как же твой статус кво?
Орлов тяжело вздыхает и дотрагивается до носа, видимо, показывая свою позицию. Не знаю, зачем мне все это. Важное, уже услышала, но упорно продолжаю ждать от него еще чего-то. Душа требует.
— У моего отца много связей, Настя. — Начинает, протягивая руку к кружке, и прищуривается. — Ангел, Воронов, Аристов… Они — лишь мизерная часть. Все намного серьезнее, чем вы можете представить. Если вы копнете под великого Кирилла Максимовича, то потянете за веревочку, которая зафиксирована на курке.
— Я понимаю, почему ты так говоришь. — Пытаюсь казаться равнодушной и на показуху жму плечами, отводя взгляд и делая обжигающий глоток чая. — Он ведь твой отец. Семья — святое.
— Нет. Не поэтому.
Замолкаем. Давлю в себе резкие высказывания и злость. Эмоции бьют по мозгам. Я даже зажмуриваюсь на несколько секунд, чтобы привести дыхание в норму, после чего в голубые глаза смотрю.
— Тогда почему?
— Я не хочу, чтобы ты пострадала.
У-у-ух… Сердце резко падает вниз от этой фразы. Снова маскирую дрожь и чувства за глотком чая. Эти действия помогают немного отвлечься, но не надолго. Отторжение идет полным ходом. Хоть сердце и сопротивляется. Я не могу контролировать эти бомбические процессы внутри себя. Разрывает на клочки. Даже слово боюсь произнести.
— Я не в курсе того, что было с твоими родителями, и как он там постарался. — Пернатый притягивает к себе кружку и без брезгливости пьет чай, чего я точно не ожидала. — Знаю точно лишь одно, он прикрывал мой зад, чтобы в прессе не высплыли детали того вечера.
— Оправдываешь?
— Нет. Это не моя прихоть. Ты сама стала свидетельницей того, как проворачиваются сделки. Один Заур многого стоит. Или ты думаешь, что если судья решил выгодно женить сына, то к вам будет добр?
Шумно дышу. Паника наступает на пятки внезапно. Когда-то Арсений меня убедил, что мы справимся, и я верила ему, настолько сильно, что рисковала не только свободой и совестью, но порой и жизнью. Сейчас все представления и вера разбивались об очередные реалии, и это было невыносимо больно. Я сделала глоток чая и вернула взгляд Орлову, который водил по краю кружки большим пальцем. Неимоверных усилий стоило заставить себя говорить.
— И? Кроме бегства, у нас нет вариантов, да?
— Долго ты будешь на меня дуться?
Арс пыхтит всю дорогу, но не произносит ни слова. Хмурится, от чего на его лбу ложится морщинка. Совсем не люблю такое состояние брата, только иначе не могу. У нас мало шансов и нужно их использовать. Шагаю вперед микроскопическими шагами намеренно, чтобы брат не чувствовал себя калекой, как он говорит.
— Дуются слабаки, а я зол.
— И долго ты будешь злиться?
— Пока твой любимый не исчезнет с горизонта.
— Он не мой любимый.
— Ну да, ну да…
Скриплю зубами от такого высказывания, но больше ничего не произношу. Переубеждать Арсения бесполезно. Он все равно уверен в собственной правоте.